На перегоне между Третьяковской и Бабушкинской целовались юноша и девушка. То есть, де юре они целовались, а де факто, девушка, которая была на полторы огромных головы выше юноши и шире его в плечах, не говоря о груди, так целовала своего избранника, что многие в вагоне забеспокоились – не задохнется ли? Но юноша, видимо, был живучий. Когда девушка раскрыла рот, и он смог вытащить обратно свои распухшие губы, подбородок, нос и, кажется, левое ухо – он еще смог улыбнуться, помахать всем рукой и выйти из вагона без посторонней помощи своей девушки. Поскольку мы с товарищем стояли в непосредственной близости от эпицентра, то тоже вышли. На всякий случай.