В аптеке передо мной в очереди стоят два немолодых, небритых и нетрезвых мужчины. Подошли они к окошечку и тот, который более нетрезвый, чем небритый, говорит провизору: - Девушка… Мне бы лекарство от ран… трын… кран… твою, мать! Как же оно называется-то?! Девушка недоуменно молчит. И тут второй мужчина, который менее молодой, чем нетрезвый, вступает в разговор: - Ну что ты, девка, стоишь-то, рот разинув. Давай, помогай человеку! Девушка раскрывает рот и… закрывает его. Стоящая неподалеку пожилая женщина в пожилой нутриевой шубе говорит: - Небось, от ран ему надо. Говорит же от ран! - От душевных, - говорит второй мужчина. – Они у него горят. Как трубы. Правда, Сань? Саня обводит мутным взором всех нас и опять заводит свое: - Трын… крын… А! Вспомнил! Такая херня в черном тюбике! Пожилая нутриевая шуба радостно восклицает: - Ну, это другой разговор! Девушка, ему мазь нужна. Дайте ему мазь. Немного подумав, добавляет: - Или зубную пасту. - Раны замазывать, - говорю я. Провизор открывает рот, но продолжает молчать. Все нервничают и начинают играть в поле чудес лекарств, периодически обращаясь к первому мужчине с просьбами открыть букву или даже все слово. Мужчина, однако, равнодушен к просьбам. И вдруг его прорывает. Он поворачивается к своему спутнику и говорит: - Коль, ну их всех на! Пошли, пива попьем. Они разворачиваются и выходят из аптеки. Мы постояли-постояли, а потом стали покупать то, за чем пришли. Не успел я расплатиться за свои капли от насморка, как широко распахнулась дверь, и давешний Саня, уже с банкой пива в руке, закричал с порога: - От радикулита, мать вашу за ногу! Радикулит его, конечно, мучил, поскольку после этих слов он упал на руки Коли, стоявшего за его спиной.