Дима Горчев написал предисловие к большому собранию моих малых проз, которое готовится к изданию. Написал, прислал мне и осторожно приписал: «Надеюсь, не обидишься». Я не обиделся, а даже наоборот. Мало того, от этого предисловия у меня в голове зачесались мысли, которые я записал и отправил Диме письмом. Ну, а здесь, в журнале привожу и то, и другое. Писать про книги Мини Бару легко и приятно. Там, на обложке, наверняка написано «Михаил Бару», а в конце книжки в выходных данных ещё и какое-нибудь отчество, но называть Миню как-нибудь иначе у меня просто не поворачивается язык. А по отчеству его пускай называют подчинённые (Миня – большой учёный. Он уже много лет строит у себя в лаборатории таинственный Синтезатор, который обрастает всё новыми деталями и узлами и скоро, судя по всему, самостоятельно отправится в космос). Мы с Миней знакомы много лет и все это время я внимательно наблюдаю за тем, как расширяется его творчество. Поначалу Миня писал очень короткие афоризмы из одной строчки. Тщательно освоив этот жанр, Миня перешёл к трёхстрочным хайку. Ещё более тщательно освоив хайку, он стал писать очень короткие тексты из одного абзаца. Потом абзацев стало два, потом три. Уверен, что при Мининой основательности мы вскоре увидим сначала повесть, потом роман в одном томе, потом в трёх, а дальше страшно даже и подумать. Между прочим, в своё время именно Миня раскрыл мне глаза на тот факт, что лирический герой и автор – это вовсе не обязательно один и тот же человек. По тогдашним его произведениям можно было подумать, что автор является невероятным бабником и горьким пропойцей. Однако при первой же нашей встрече я убедился, что это вовсе не так. Насчёт бабника, я, правда, ничего прояснить не могу, но в первый же вечер Миня отказался пить из горлышка коньяк Хенесси, который именно для этого и предназначен. А это, согласитесь, далеко не каждому под силу. Впрочем, хватит уже про автора, пора про тексты. Тексты Миня пишет очень хорошие. Я эти тексты всегда дочитываю до конца, благо что они короткие. Они часто бывают смешными, но, самое главное – в них нет того назойливого желания рассмешить, которое так дико раздражает в текстах так называемых «юмористов». Всего там в меру – и взгрустнуть можно, и вспомнить давно ушедшее детство. Сам для себя я этот жанр определяю как «туалетная проза». В этом названии нет ничего обидного или уничижительного – как раз наоборот – я и сам пишу в этом жанре. Это такая книжка, которая лежит годами на полочке в том месте, где человек остаётся наедине с собой и своей совестью. Измученный повседневной действительностью, он спускает штаны, раскрывает эту книгу на первом попавшемся месте и читает первый попавшийся абзац. И именно этот абзац даёт ответы на все мучающие его вопросы. Написание таких книг – большое искусство и из нынешних литераторов им владеет от силы человека три, не больше. И заметьте, что пишу я это практически совершенно без иронии. Так что, дорогой читатель, если ты уже купил эту книжку, то тебе очень повезло, а если ты ещё стоишь возле полки и раздумываешь, то бери и даже не думай. Дмитрий Горчев. Я думаю, что это большой комплимент для писателя, если его книжки можно читать в туалете. Да и для художника или кинорежиссера. Ведь процесс, я извиняюсь, дефекации, если можно так выразиться, тонок, интимен и пуглив. И нарушить его течение легко. Взять, к примеру, сцену, где князь Болконский лежит на Аустерлицком поле или легенду о Великом Инквизиторе в «Братьях Карамазовых» (не говоря о бесконечной речи прокурора из того же романа) – я не знаю, каким бесчувственным прапорщиком или гаишником надо быть, чтобы безмятежно заниматься тем, зачем при шел сел, читая этакое. Другое дело мы, которых всего трое. Нас читаешь - так еще и покурить можно. И все с удовольствием. С пользой для измученного повседневной действительностью организма. Ах, если бы в каждом интеллигентном доме, где еcть туалет и им умеют пользоваться, стояли бы наши книжки... По уму-то, надо бы и в общественных заведениях подобного профиля сделать книжные полки. Или пусть те бабки, что в платных туалетах выдают бумагу давали бы сидельцам и книги. Тут, конечно, нужна большая и серьезная федеральная программа. Даже национальный проект. Вот чем надо заниматься вместо всей этой херни с нанотехнологиями, но... еще старик Державин писал, перед тем, как сойти в гроб: "Не внемлют! Видят — и не знают! Покрыты мздою очеса: Злодействы землю потрясают, Неправда зыблет небеса". А культура тем временем гибнет и не может укрыться даже в туалете. Михаил Бару