Ночью так упорно не спалось, что ближе к четырем утра задумался о поэзии хайку. Все же она для ума. Или большая ее часть для ума. А должна быть для сердца. Поэзия, конечно, никому ничего не должна, но если подобным образом рассуждать, то и читатель такую поэзию видел самизнаетегде. А поэзия хайку бывает умной, очень умной, остроумной, медитативной, суггестивной и… температура у нее, как у лягушки, которую шваркнул Басе в старый пруд. Много лет я пытался придать сердечности своим трехстишиям. И они перестали быть хайку. Но так и не выросли в настоящие стихи. Поэтому я и стал писать все больше прозу. Писать стихи прозой гораздо интереснее. Если уж говорить о русской поэзии хайку, то в ней, конечно, больше сердечности, чем в японской. И температура ее намного выше. Наверное, этим можно даже согреться, но обжечься нельзя.
    Теперь, когда я проснулся, принял душ, почистил зубы и выпил чашку кофе со сливками, съел бутерброд с сырокопченой колбасой и еще один с сыром, выкурил трубку и плюнул вниз с балкона, мне стало легче и я уже не так мрачно смотрю на поэзию хайку. Но, чувствую, что это все только до следующей бессонницы.