В Москве, когда идет снег с дождем или дождь со снегом, когда осень все никак не кончится, а зима никак не начнется – чувствуешь себя сиротой. Казанской или Курской. Серпуховской или Тульской. Вселенской. Ползешь в запотевшем троллейбусе по какой-нибудь Каляевской или в бесчувственном трамвае по Третьей Владимирской и понимаешь – эти серые дома, забитые машинами перекрестки, кофе-хаусы и суши-бары, торговые дома и домишки, банки и склянки будут тянуться до самого Урала, а то и до Владивостока. И все поля и горы, реки и озера – всего лишь оптический обман и шевеление воздуха. Стоит только приподнять траву, отодвинуть холм или отвести реку, как под ними тотчас обнаружится банк, станция метро или кабак. А межу ними будут бегать москвичи перенося с места на место бешеные московские деньги, метаться от столика к столику официанты с калифорнийскими роллами, будут лосниться чиновники в лексусах и ауди, бродить бомжи в поисках недокуренных сигарет и недопитого пива. А вон и ты в своем трамвайчике. С бутербродами, с йогуртом активия в пластиковой бутылочке, с порезом на подбородке от бритья впопыхах, с мобильным телефоном на веревочке по которому проще до Марса дозвониться, чем до человека. И потому ты - сирота. Тамбовская или Псковская. Липецкая или Воронежская. Вселенская.