Один человек решил прийти в себя. Ну, не то, чтобы он сам решил – жизнь вне себя его вполне устраивала и даже нравилась, но… Так часто бывает – живет человек плохо, седьмой хрен без соли доедает и абсолютно всех это устраивает. А добрые люди еще и восьмой хрен подсунут – на, ешь, и ни в чем себе не отказывай. А вот если наоборот… то наоборот и даже очень. Вот и этому человеку намекнули – пора, мол. В гостях хорошо гостям, а о хозяевах такое сказать язык не повернется. Ну, и сам он тоже чувствовал какое-то беспокойство – давно в себе не был. Уходил-то в чем был. Оставил душу нараспашку, мысли разные неприбранные, непричесанные. Начнут посторонние люди читать – мало ли что. Посторонние – это еще полбеды. А ну как жена или теща станут? Собрался он и пошел. Долго ли, коротко ли – подходит к себе и уже думает, как в себя войти. Присмотрелся – а дверь в себя нараспашку. У порога мысль его лежит. Любимая мысль о счастье, которое было так возможно, валяется точно половичок, о который всяк входящий ноги вытирает. Внутри и вовсе не узнать. Висят мысли о каких-то тюлевых занавесках. Под ними мечты о сапогах-ботфортах на высоком каблуке, норковой шубе и зеркальном шкафе-купе сложены аккуратной стопочкой. И мысль о супруге в центре себя стоит. Как влитая. Э, - думает человек, - да тут кто-то живет. Оказалось – супруга в его отсутствие зашла, прибралась и устроила все по-своему. Из лучших, конечно, побуждений. Походил человек по себе, пометался и… Митькой звали. То есть, его не Митькой, конечно, звали, а Валентином Петровичем, но теперь это уже не имеет никакого значения – откликается он на Митьку. Норковую шубу жене собирается купить. Шкаф-купе он уже в прихожей смонтировал.

Честно говоря, я сначала написал другой текст. Ну, не совсем другой, а вариант этого текста. Более гуманный, что ли. Вот этот вариант:

Висит мысль о какой-то лодке с мотором. Под ней мечты об охотничьем ружье, утепленном гараже и мотоцикле с коляской сложены аккуратной стопочкой и рядом мысль о бабах как влитая стоит. Э, - думает человек, - да тут кто-то живет. Оказалось – сосед. Зашел в его отсутствие к супруге за спичками и пониманием, да так и остался. Походил человек по себе, пометался и… Митькой звали. То есть, его не Митькой, конечно, звали, а Валентином Петровичем, но теперь это уже не имеет никакого значения – откликается он на Митьку. Ружье собирается купить. На уток ходить или, там, застрелиться.

Какой из них лучше или более правдоподобен (если тут вообще можно говорить о правдоподобности) - не знаю. Может быть оба никуда не годятся. Да и скорее всего, что оба. У каждого есть свой вариант. Единственный и неповторимый в своей безысходности из себя.