ОБРЫВОК СЮЖЕТА НЕНАПИСАННОГО РОМАНА* … и обреченные интеллигенты укрылись в нескольких местах. К тем, что в районной библиотеке, в Купчино, прибегает человек. Он еле ушел от гопников. Рыдает, тяжело дышит. Рассказывает, что Эрмитаж пал. Народ ворвался во дворец, срывает картины и расклеивает на их место рекламу чипсов, пива, портреты Петросяна, Киркорова и объявления о продаже квартир. Академик Пиотровский, не выдержав позора, удавился своим красным шарфиком черным от ужаса. Народ подстрекает Ксения Собчак. Ездит впереди толпы на розовом мерседесе-кабриолете. Голая со знаменем, усыпанном стразами от Сваровски! Делакруа ворочается в гробу. Интеллигенты называют Собчак «гламоровая язва». Хулиганы поймали на Египетском мосту старичка-профессора из консерватории, обвязали его наушниками и включили на полную громкость песни Бабкиной. У старичка некроз ушей и проникающий ожог мозга. Из Владимирского дворца пришла в Купчино смс-ка – громят тамошнюю библиотеку. Выбрасывают бесценные фолианты и на полки ставят Маринину, Донцову и Задорнова. Часть осажденных упала духом. Они курят Анненского и Блока. Сворачивают самокрутки из их стихов и курят. От этого у них видения – им представляется народ, несущий Белинского и Гоголя с базара. Какая-то сумасшедшая старуха предлагает окружить дворец магическим поребриком, который надо построить из… * Вообще говоря, это все задумывалось как эпическое полотно, живописующее последний день интеллигенции в России. Где же остаться последним могиканам, как не в нашей культурной столице? Там и Помпеи, и Геркуланум тех, кто так радел не о своем, но о народном благе. Но я не Брюллов и, тем более, не Карл. Сначала, я отказался от романа, потом от повести, потом стал засыпать над рассказом. Романист, конечно, выкинул бы этот обрывок и написал немедленно еще двадцать страниц мелким шрифтом, а мне жалко. И половина страницы на дороге не валяется.