Я в этих газовых разборках между бывшими родственниками, по-прежнему проживающими на одной пятой части суши, но уже с разными лицевыми счетами, почти ничего не понимаю. Вообще-то, по уму, надо было бы, чтобы Украина съехала куда-нибудь после разделения. К новому мужу или просто сняла бы комнату где-нибудь с прощальным видом на Крым… Но я не о том. Что мне этот газ, который кто-то кому-то продает по цене, которую сельский учитель или медсестра, не говоря о пенсионере… Я про другое. Вот вышли Путин с Тимошенкою из спальни из переговорной к людям. Она вся в черном, приталенном, элегантном, стройная и томная. Ни косметики, ни брошки бриллиантовой, ни монистов в три ряда. Как будто из Германии приехала, а не с Украины… Нет, не так. Как будто одевалась в расстроенных чувствах. Ну, не до косметики и цацок этих. Смотрит на нашего Штирлица с выраженьем надежды и муки. И в глазах ее огромных темных, как все их шашни с газом так и читается: «Что я мужу скажу, Вова? Ну что?! А Вите как в глаза посмотрю? Как?! А ведь ты забудешь меня и все, что обещал. Завтра же!» Опытную женщину за версту по глазам ее бесстыжим видать. А он хоть бы за жопу ее ущипнул за косичку дернул. Хоть бы сказал ей: «Юльк, ну ты чего? Да брось ты из-за этой ерунды… Подумаешь, договорились. Как договорились – так и отменим все договоренности. Еще раз приедешь. В ресторан тебя свожу. На Мерседесе покатаю. Опять запремся на десять часов. Переговоры, понимаешь…» Ну нельзя же смотреть на красивую женщину как на вентиль или даже заслонку в газовой трубе. Такое впечатление создалось, что он сразу после переговоров побежал отчитываться перед Медведевым отвернулся к кремлевской стене и захрапел, а теперь недовольный и трезвый стоит перед телекамерами. Зачем тогда было девушку приглашать? К чему весь этот цирк с газом и трубами?