Вчера видел в метро настоящего антисемита. Я много видел обычных, бытовых антисемитов, которые по пьянке кричат, что русскому человеку проходу нет от… Теперь и не поймешь от кого нет проходу. Евреев теперь почти нет в этом проходе. Теперь там расчесывают других. Но это все по пьянке. Наутро-то все равно выяснится, что проходу нет от жены с тещей. Я видел идейного антисемита. Он не был небрит, краснорож и нетрезв. Не призывал с пеной у рта к спасению России. Сидел себе тихонько мужичок лет сорока пяти в очках, с жидковатой русой косичкой, аккуратным портфельчиком и читал книжку Сергея Нилуса «Близ есть, при дверех». Еще и отмечал светящимся маркером наиболее пронзительные места о том, к примеру, как «торжествующий крик еврейского Кагала и Синедриона пронесся от Сибири до самых западных окраин». О чем торжествующе кричал Кагал и Синедрион на всю Россию – я не разобрал. Антисемит закрыл книгу и вышел на станции Площадь Ильича. Придет, небось, домой и ну пугать жену с детьми сионистским заговором. Особенно невинных младенцев с еще не ороговевшей христианской кровью. Еще и среди ночи жену в бок толкнет: - Слышишь? Хрустят!. - Господи! Да угомонись ты! Чем хрустят-то? - Вот ведь дура, прости Господи. Мацой же хрустят! - Какой мацой?! В каком сне ты ее увидел, идиот? Жена вдруг просыпается. Точно! Кто-то из детей хрустит мацой. Им ее в красивой коробочке подарили соседи. Соседям прислали родственники из Израиля. Много. Они на нее уже смотреть не могут. Она и взяла на всякий случай. Может, кто в гости придет. Красное сухое вино мацой неплохо закусывать. Почему бы и нет. А эти малолетние стервецы добрались… Это Ванька! Он самый шустрый по ящикам шнырять. - Лева! – громко шепчет она мужу в волосатое ухо. – Лева, пойди на кухню и отбери у ребенка мацу! Он наестся на ночь и ему будет плохо. Дай ему там по одному месту. Руками не бей! Лева нехотя встает, накидывает халат, шарит вокруг себя в поисках ремня, не находит, машинально берет какую-то толстую книгу и плетется на кухню.