- Посмотри на себя – одни уши и остались, - тихо и укоризненно сказал мужчина своей спутнице, миниатюрной до такой степени, что ее талию, как музыкальную октаву, можно было обхватить пальцами,– Одни уши…
Он достал из кармана горсть слов, видимо давно приготовленных, поскольку пришлось с них сдувать налипшие крошки, и принялся губами, с чувством, толком и расстановкой, вкладывать одно за другим ей в ухо, прикрывая другое для верности ладонью. Не прошло и минуты, как ее ухо стало малиновым, потом клубничным, а местами и вишневым.