Издревле существует у нас такой обычай: при литье колоколов мастера-литейщики распускают самые невероятные слухи, чтобы работа удалась. И чем они невероятнее, тем звучнее будет колокол. Мало кто знает, что слухи распространявшиеся при литье Царь-колокола, были собраны в отдельную статью, напечатанную сто с лишним лет после описываемых событий в октябрьской книжке журнала «Московский Телеграф» за 1845 год. Часть этих слухов была записана по воспоминаниям московских старожилов, а часть разыскана в полицейских архивах, поскольку не все слухи были одинаково полезны и благонадежны. Одну из этих историй мы и расскажем. Цырульник Прохор Петров Курицын сын на допросе показал: слышал-де в бане, как кто-то распускал слух, что у полюбовника Государыни Анны Иоанновны герцога Бирона мозги из самого настоящего колбасного фарша, потому как он немец. Мало того, сей неизвестный точно называл и сорт колбасы – Брауншвейгская сырокопченая. А еще было говорено, что от близких к герцогу людей доподлинно известно, что фарш этот от напряжения умственных усилий и в теплые времена года особенно, довольно быстро портится. Как только от герцогской головы начинает припахивать – так немедля старый фарш меняют на новый. Для того существует при герцоге специальная фельдъегерская служба, которая из самого Брауншвейга эти самые мозги мчит, не разбирая ни дня, ни ночи. Никакой другой фарш, кроме Брауншвейгского не подходит. Сказывают, что однажды под фельдъегерем пала лошадь в пустынной местности, и он принужден был неделю идти пешком для ближайшей ямской станции. Ну, с голоду-то и согрешил - отъел… Впрочем, это бы еще ничего – мозгов всегда везли с большим запасом потому, что в результате особенностей анатомии Бирон думал не только головой, но и другими местами. Плохо было то, что в это самое время в Петербурге не знали что делать. Запах от головы был уже такой, что пробивался даже сквозь два надетых парика. Никакие одеколоны не помогали. Поднялась паника. Какой-то придворный повар предложил сделать мозги из самолучшей ливерной колбасы с цукатами. Тут же попробовали на самом поваре… и раздосадованные неудачей так высекли рационализатора, что он две недели встать не мог. Зимой, однако, были свои сложности. Промороженный фарш, хоть и сохранялся дольше, но, помещенный в голову оттаивал только через сутки. До времени полной разморозки всесильный временщик еле ворочал языком и нес такую околесицу, что шпионы графа Миниха, одного из главных его недругов, только успевали записывать…