окончание Что же касается Санкт-Петербурга, то он не провалится, а утонет, но не за грехи во множественном числе, а за один, единственный – гордыню. Медленно уйдет под воду в двадцать четвертом году, аккурат после того, как построят башню Газпрома и справят в ней новоселье с красной и черной икрой, длинноногими и большегрудыми корюшками, французским шампанским и приветственным адресом, подписанным обоими президентами. Петербург не Москва и поэтому никакой суматохи и паники ожидать не стоит - уходить под воду город будет с чувством, толком и расстановкой. Никто из жителей не покинет его, кроме, может быть, нескольких жителей Купчина, которые уже и сейчас понемногу уезжают от греха подальше в Москву. Петербужцы не захотят строить свой город на новом месте, не смотря на то, что многие губернии будут им предлагать место. – Умерла – так умерла, - будут говорить они, отказываясь даже от предложения Лужкова поселиться внутри московского памятника Петру Первому. Кстати, первопрестольная в эту горькую минуту будет мысленно с Петербургом и пришлет поздравительную представительную делегацию московской интеллигенции, которая показательно утонет вместе со своими собратьями по давно не существующему классу. Киев официальной делегации не пришлет, но тамошние власти сформируют что-то вроде добровольческого батальона или даже роты из филологов, скрипачей и просто случайных людей в очках и потертых фетровых шляпах. Выдадут им трехдневный запас Достоевского, Чехова, Гоголя… наверное не дадут, но они спрячут под одеждой и отправят в зеленых плацкартных вагонах плакать и петь до самого Витебского вокзала. Корабли выйдут из Невы и выстроятся в Финском заливе. Только Аврору забудут отвязать от набережной и она будет кричать изо всех труб нечеловеческим голосом уходя под воду. Газеты растиражируют фотографию древней старухи, стоящей в окне своей комнаты в доме на уже подтопленной до уровня вторых этажей Гороховой улице. По старухиным губам на снимке прочтут: «Последний парад наступает…» Потом, когда все кончится, на то место, где из воды будет торчать шпиль газоскреба, приплывет из ниоткуда лодка и белобрысый мальчонка с прозрачными голубыми глазами спросит по-шведски у бородатого, крепкого мужчины: - Куда мы приплыли, отец? Что это за место? - Ниеншанц, сынок, - ответит тот. Сложит весла, привяжет лодку к шпилю и закурит трубку. P.S. Обещают, что раз в сто лет Санкт-Петербург будет всплывать ровно на сутки со дна Балтийского моря и если хоть один его житель скажет вместо «поребрик» «бордюр» или просто произнесет какое-нибудь некультурное слово, то немедля Москва… да что Москва – вся Россия… но, нет. Не дождутся.