Ларек с фруктами и овощами маленький. Даже дыхание продавщицы в нем не умещается и вываливается в морозный воздух пышными и круглыми, как она сама, клубами. Рядом с окошком стоит мужичок в замызганном пуховике с огромными оттянутыми карманами и поочередно достает из них то помаду, то тушь для ресниц, а то и вовсе черт знает что в блестящей крошечной баночке. Продавщица берет из рук коробейника то одно, то другое и тут же подмазывает, подкрашивает себя перед маленьким круглым зеркальцем без рамки, приклеенным скотчем к стенке ларька аккурат над весами. Плотоядно причмокивает губами блеск для губ с блестками величиной с копейку. Сверлит глазами зеркальце с такой силой, что оно не выдерживает и сознается – ты на свете всех милее, всех румянее румянами из блестящей баночки и всех длиннее ресницами, накрашенными тушью от Диора за сто тридцать рублей. Наконец она решается и покупает тушь и блеск для губ. Расплатившись и спрятав под прилавок свои сокровища, продавщица поворачивается всем своим ларьком ко мне и нестерпимо блестя губами произносит хриплым, чувственным голосом: - Мужчина! Берите груши – не пожалеете. Сладкие… И округляя рот выдыхает в мою сторону большую грушу. Даже две.