Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)



Ветра нет, только сухие былинки качаются, кузнечики не стрекочут, птиц… ястреб, нарезающий круги в невообразимой вышине, делает это молча. Где-то у самого края неба или даже за его краем гудит самолет. Так тихо гудит, что может быть и нет его совсем, а гудит в ухе или внутри головы. Какого… ты гудишь, а? Я никуда не лечу, у меня в погребе тридцать банок лечо, сорок банок соленых огурцов и помидоров, тыкв, кабачков, засахаренного варенья с позапрошлых лет столько… У меня чеснок под зиму посажен, перекопаны все грядки, на картофельном поле посеяна озимая рожь, чтобы по весне на нем не выросли васильки, у меня путевка в подмосковный желудочный санаторий в ноябре, купленная загодя за полцены, у меня таблеток от давления запасено на два года вперед, у меня… Что ты нервы мне свои гулом треплешь, сука? Ну что мне – пойти и напиться прямо сейчас, да?! Устроить скандал, разломать табуретку, которую сам же утром чинил, разбить фарфоровую лошадь на буфете, сказать все, что… а потом просить прощения, ползать по полу и собирать осколки лошади, чтобы их склеить?... Или это не самолет, а давление и нужно принять таблетку и полежать…

(no subject)



Только напишешь «бабье лето», а оно уже и кончается, а ты еще и ни слова не написал о нем из того, что раньше не было бы написано другими или даже тобой самим. Берешь пару дней в счет отпуска, едешь на природу, бегаешь в панике по полю хватаясь за чистую и теплую лазурь, которая на него льется, за седые лохмы чертополоха, за еле слышное уже пение сонного кузнечика, за летящие по воздуху паутинки и березовые листья, за почерневшие шляпки несобранных подосиновиков, в которых слизняки уже проели огромные дыры, за пронзительный писк какой-то крошечной птички, похожей на кофейную ложечку с крыльями, за скрип сосен, за остатки солнца в черной холодной воде зарастающего ряской пруда, за нарисованные рожицы на запотевшем оконном стекле дачной веранды, за треск бересты в печке, за шипение отсыревших дров, за клуб сизого дыма, вырвавшийся из приоткрытой дверцы, за гудение ветра в трубе, за банку консервов «цыпленок с рисом и овощами», за рюмку водки, за еще одну и еще две… нет, три и думаешь, что исписался, что уже пора и закругляться, сажать чеснок под зиму, солить опята, покупать кефир по акции и читать подшивки старых номеров «Науки и жизни», что завтра утром на свежую голову нужно будет купить пива и еще раз внимательно… в конце концов не стихи, а проза и тут можно посидеть, посидеть и… вообще люди живут всю жизнь без горячей воды, без аппендикса, Чехов жил и вовсе без селезенки, а уж без того, чтобы про паутинки, листья, грибы и кофейную ложечку с крыльями…

(no subject)

Знакомая продавщица сухофруктов и орехов на рынке сообщила мне по секрету, что на одном и каналов ютьюба, который она постоянно смотрит, передали, что Путин двадцать первого года не переживет.
- Вы уверены? - спросил я. – Что же это будет? На кого же он нас всех решил кинуть?
Я посмотрел ей прямо в глаза и произнес голосом следователя:
- Сухофрукты подорожают, когда он…?
Продавщица засмеялась и отвечала, что подорожают еще до того, как все случится, но вообще беспокоиться не о чем. На том канале ютьюба, который она смотрит, сказали, что сейчас Глазьев и еще один такой же авторитетный и уважаемый экономист, фамилию которого я не запомнил, готовят программу спасения России. Как только Путин прикажет нам всем долго жить – так немедленно программа Глазьева заработает и всех спасет. Она бы и сейчас уже всех спасла, но пока ее тормозят и вставляют палки.
- Ну, вы понимаете кто это делает, - сказала продавщица и сделала безразличное лицо, какое бывает у разведчиков, когда они обмениваются паролями.
Я подумал, что нужно все же запастись курагой, черносливом и орехами, пока программа Глазьева не заработала. Да и вообще – пусть себе живет, тормозит и вставляет палки. Пока программу Глазьева всю палками не истыкает – пусть даже и не думает…

(no subject)



К концу навигации, когда бесконечный осенний дождь будет бесконечно ходить вокруг да около, когда вода в реке из легкой и серебристой превратится в свинцовую и серую, хорошо сидеть в прокуренном портовом кабаке какого-нибудь Козьмодемьянска или Хвалынска, пить темное пиво, есть копченого леща и слушать, как матросы, оставшиеся на зиму без работы, травят байки про занесенных в Красную книгу мелких, как креветки, речных коньков, из которых в Казани готовят удивительного вкуса казы, добавляя в постную речную конину рыбий жир и белужью визигу; про онежских озерных сирен, поющих похабные частушки и не засыпающих даже на зиму; про вятских лесных русалок, живущих зимой в брошенных бобровых хатках и выводящих там свое потомство; про богатых русских купцов, которые покупали у рыбаков русалочьих мальков и выращивали их себе для разных… срамота, одним словом; про давно вымерших волжских русалок, которые еще в позапрошлом веке водились таких преогромных размеров, что одной только грудью… не говоря о двух; про сухогруз, который шел из Касимова в Астрахань с полными трюмами рязанских сушеных грибов, а буфетчица, желая ублажить капитана супом из сушеных белых, спустилась в темный трюм с фонариком, развязала мешок с грибами, чтобы набрать их на суп, и увидела, как на нее из мешка, прищурившись, смотрит, не мигая, огромный сморщенный боровик… Еле ее потом отпоили корвалолом из капитанских запасов.

(no subject)

На днях ехал в такси. Таксист попался молодой и очень разговорчивый. Очень потому, что со мной редко кто заговаривает на улице и в такси тоже. Лицо у меня не располагает. Практически он сам с собой и разговаривал. Я ограничивался междометиями. Рассказал мне, что раньше служил в Росгвардии, но ушел - платят мало, продвинуться никуда без взяток невозможно, а офицеры с утра пятницы уже пьяны и отвратительная еда, хотя ее и давали в больших количествах. Такую он к ней неприязнь испытывал, что кушать не мог. Тут я рот раскрыл и говорю, что Навальный как раз и расследовал дело о еде, которой ваш бывший начальник окормлял росгвардейцев. Таксист отмахнулся и сказал, что с Навальным все ясно - это проект Кремля. После чего я снова перешел на междометия. Иногда мне кажется, что у некоторых людей в голове, как у бинарных боеприпасов стоит перегородка - в одной безвредное само по себе вещество и в другой такое же. Перегородка разрушится и все - нарушение обмена веществ и гипогликемическая кома. Только у этих людей, если конечно вам удастся разрушить эту толстую и окостеневшую перегородку, произойдет смешивание пшенной каши с перловой и больше ничего.

(no subject)



Напишешь «опавшая листва» и дальше лучше ничего не писать – ни про моросящий дождь, ни про бледное, анемичное солнце, выглядывающее сквозь серые тучи, ни про мокрые лепестки отцветших хризантем и астр в парке, ни про пламенеющие кисти рябин, ни про лежащие в траве антоновские яблоки, ни про прозрачный осенний воздух, ни про ледяную синеву и перистые облака, уплывающие к югу, ни про горький дым, ни про свежевыкрашенную скамейку в парке, ни про тонкие озябшие пальцы, пахнущие жареными пончиками, ни про легкую и светлую печаль с терпким привкусом красного сухого вина, ни про остывшие и немного замасленные воздушные поцелуи, ни про бутылку отвратительного коньяка московского разлива, которую ты выпил потом, закусив горстью леденцов от кашля, ни про такой же, как и коньяк, скандал, устроенный дома на пустом месте… а лучше пойти спать и проснуться ближе к весне – исхудавшим, с шестимесячной щетиной, полностью потерявшим память о событиях прошлой осени, очумело бродить по квартире, сосать от голода пустые бутылки, грызть сухие макароны и звонить на работу не отвечающей жене.

(no subject)



Взять шуршание опавших листьев, просеять его от лая собак, выведенных на утреннюю прогулку, гортанных слов и междометий дворника, которыми он разговаривает сам с собой и с котом, возвращающимся неизвестно откуда домой, прибавить к шуршанию опавших листьев шорох беспросветного и бесконечного дождя, из которого тщательно выбраны трамвайные звонки и гудки автомобилей, тщательно все перемешать, туго набить этой смесью подушку, упасть на нее головой и… Такие длинные, цветные и сладкие сны взрослые сами почти никогда не смотрят – отдают детям. Правда, дети сны, даже сладкие, редко досматривают до конца – или их родители разбудят, или они сами ни свет ни заря проснутся, чтобы разбудить родителей. Уже просмотренная часть сна представляет собой одну оболочку – сухую прозрачную и, если потереться о нее щекой, шелестящую. Бывает так, что недосмотренные или даже ни разу не смотренные сны утаскивают в свои норы мыши. Их хлебом не корми – дай погрызть цветное и сладкое. Впрочем, сразу такие сны они не едят, а запасают на зиму, на новогодние праздники и подают к столу на десерт после танцев.

Картина "Воздушный змей осени" художницы Галины Ким.

(no subject)

Что ни говори, а радио в доме создает уют. Старый, ламповый уют. Особенно за завтраком утром в субботу. К утренним радиопередачам идеально подходит яичница с колбасой, хлеб с маслом, кофе с молоком и клубничное варенье столовой ложкой из банки. Все, как в детстве. Только никто не запрещает лезть в банку столовой ложкой. Слушал «Эхо Москвы». Мне давно уже перестала нравиться эта радиостанция - кроме «Сути событий» и нескольких передач на исторические темы я ничего у них не слушаю, но… уют они создают. Не так уж и мало, если разобраться.

(no subject)

Взял ее правую руку, перевернул тыльной стороной вниз, пошептал-пошептал в образовавшуюся ямку, встал из-за стола, подозвал официанта, расплатился, тихонько прикрыл за собой дверь, а она осталась сидеть, боясь пошевелить ладонью, чтобы не расплескать его еще теплый, но быстро остывающий шепот, и даже чай долго, неуклюже размешивала левой рукой, потом встала, вышла на улицу и замуж за человека много старше ее с бородавкой на щеке, тремя детьми от разных браков и небольшим заводом по переработке мусора, жила с ним недолго, несчастливо, быстро развелась, бегом вернулась на это же место, а за их столиком уже сидят незнакомые мужчина и женщина, едят каре ягненка с овощами-гриль, пьют полусладкое шампанское, разговаривают о ценах на белорусский трикотаж, и женщина при этом смеется таким жирным, таким маслянистым смехом, что на нем можно жарить беляши.

(no subject)



Писателем я себя чувствую редко. Почти никогда. Это очень неловкое чувство. Даже когда о тебе говорят, как о писателе… все равно неловко. Приятно, но неловко. Сегодня вечером я писатель. Семья моих читателей прислала посылку из Вологодской области, из села Верховажье. Прислали мед в сотах с собственной пасеки, варенье из морошки и льняные вологодские полотенца. В цветочек! Варенье из морошки – это вам не варенье из черной смородины. С ним чувствуешь себя не только писателем, но и поэтом. Почти Пушкиным, чего уж там. Такого крупного гонорара за свои книги я не получал никогда. Плевать я хотел на литературные премии. Нет, от премий я тоже не отказываюсь. Премии с медом и вареньем еще лучше.