Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

(no subject)

Время от времени болит спина. Когда доходит до того, что она время от времени не болит, то жена делает мне уколы. Врачи прописали раз в год делать укрепляющие спину уколы. Это так говорится – раз в год. На самом деле этот раз в год длится полтора месяца почти каждый день. Если бы то место, в которое уколы делают, могло говорить – оно бы кричало такое… Жена посоветовала народное средство – приложить к этим израненным листам капустные листья и походить с ними. Я и приложил. Выхожу утром на работу, иду и про себя повторяю стихи Маяковского «Вот вы, мужчина, у вас в трусах капуста…». Между прочим, к вечеру полегчало. Это была первая история о капусте. Теперь вторая о лопухе. Позапрошлой осенью поднялось у меня давление и разболелась голова. Теща мне и говорит – вечно ты таблетки пьешь от давления. Приложи лопух к голове – все как рукой снимет. Я и приложил. Сверху кепкой накрыл и поехали мы с женой на рынок за болгарскими перцами для консервирования. Подходим к продавцу и начинаем с ним разговаривать. Тут солнце из-за туч выглянуло и давай мою черную кепку нагревать. Снимаю я, значит, кепку и продолжаю отбирать перцы из ящика, а боковым зрением вижу, как продавец смотрит на мою непокрытую кепкой и покрытую лопухом голову с некоторым удивлением… Головную боль, между прочим, как рукой сняло. Тот, кто подумает, что я только и делаю, что по совету жены или тещи прикладываю капустные листья и лопухи к разным частям своего тела – ошибается. Тот, кто подумает, что я только и делаю, что по совету жены или тещи прикладываю капустные листья и лопухи к разным частям своего тела – ошибается. К примеру, я который год уже категорически отказываюсь носить… Ну, ладно. Что об этом говорить. Сказал не буду – значит не буду.

(no subject)

За утренним чаем предавались воспоминаниям. Вспоминали клинскую химическую посуду, с которой многие из нас работали в молодости*. Клин – это такое место, где на специальном заводе делают лабораторную посуду. Еще при советской власти делали. Клин – это как Тольятти. Такое же проклятое место. И посуда у них такая же как наши автомобили. Отвратительные шлифы, разнотолщинные, кривобокие колбы. Лопались под вакуумом. Краны текли в закрытом положении. Если это кран в делительной воронке, то он тек в колбу, в стороны ручки крана и в противоположную сторону. Внутренние конусы с ручкой часто выпадали. Мы их медными проволочками прикручивали к воронкам. Или резинками. Если конусы не выпадали – их заклинивало. Клинские потому что. С такой воронкой я делал синтез на первом курсе. В самый ответственный момент из этого крана мне потек на пальцы бром. Ощущения незабываемые, да. При мойке перепутаешь от какой воронки какой кран - убьют. А какие Клин выпускал мерные цилиндры и пикнометры… У одного из моих начальников была целая коллекция пикнометров на пять кубиков. Штук шесть, не меньше. Ни одного одинакового. Он ее не хотел отдавать даже за литр спирта. Помню поллитровый цилиндр. Дно у него внутри почему-то сужалось на конус, а деления были нанесены через совершенно разные промежутки даже в цилиндрической части. Отдельная песня – клинские роторные испарители. В институте моего товарища закупили штук двадцать больших, препаративных. Дорого. Впрочем, тогда были советские деньги. Кто их считал. Из двух десятков испарителей, конечном итоге, сделали два работающих. Это хороший результат. В нашем институте тоже был такой. У него водяную баню прикрывал конический алюминиевый колпак с прорезью для штока ротора. Здоровый колпак. Мой товарищ напялил его себе на голову и на новогоднем капустнике изображал витязя. Больше от этого прибора не было никакой пользы. Вакуум он не только не держал, но даже и набрать его не мог. Свистел всеми щелями. Хоть с водоструем, хоть с масляным насосом. Вспомнили мы и древние хроматографические колонки, изготовленные в стеклодувных мастерских местными умельцами. У меня была метровая. Фильтра в ней не было. Я набивал стекловату в носик и насыпал прокаленный силикагель . Потом брал кусок вакуумного шланга и аккуратно как специалист по фруктовому вопросу околачивал трубку, чтобы силикагель в ней поплотнее упаковался. Часа три или четыре мог околачивать. Зато и колонки у меня были что твоё ВЭЖХ! Сверху силикагельного слоя аккуратно укладывал бумажный фильтрик. Наносил раствор вещества пипеткой по стеночке. Потом начинался анализ фракций. О спектрофотометрах, тем более проточных, тогда никто и не заикался - только ТСХ. Капилляры мы тянули сами. Вечно ругались из-за них. Я когда увидел, что цивилизованные народы пользуют покупные, уже нарезанные в размер, в пробирочках с крышекой и не моют их по сто раз, а выкидывают… Вот за это мы их ненавидим, как говорил один мой знакомый. Пластинки для ТСХ у нас были социалистические. Силуфол, кто помнит. Чешский Кавальер их делал, если мне не изменяет память. Чехословацкий даже. И за них-то дрались. У них была основа крахмальная. Этот крахмал жрали микроорганизмы. Поэтому все пластинки были в мелкую черную точку и осыпались. О мерковских пластинках для какой-нибудь высокоэффективной ТСХ я слышал, но думал, что на них работают только миллионеры. Ну и вот. Насобираешь сотню фракций с колонки (ручками собираешь, без всякого коллектора фракций) и давай тонкослойку ставить, как подорванный. Опрыскивали их потом для проявки раствором нингидрина. Полезное для здоровья занятие, нечего сказать. Эх, всего не расскажешь. Мы потом с трудом опять работать стали – так нас увлекли эти воспоминания. Молодежь этого уже не застала. И хорошо, что не застала. Жаль только, что тех, кто это хочет и может вспомнить, осталось немного. Не потому, что мы все умерли, а потому, что многие бросили химию, многие уехали, а еще меньше тех, кому эти воспоминания вообще могут быть интересны. Наверное, это все же было бы интересно – составить книжку профессиональных воспоминаний. Что ни глава – то своя профессия. У каждой профессии свои обстоятельства места. Описания профессионального быта. Это же все такое эфемерное, быстропроходящее. Через сто лет уже нигде не найдешь. Вот мы температуру плавления вещества определяли на шарике ртутного термометра. Шпателем нанесешь аккуратно на шарик несколько кристалликов и вперед. И тут надо не перегреть, а термометр-то держишь рукой над горячей плиткой. И рука не моги дрогнуть. А теперь все в приборе красивом. С увеличительным стеклом, с выходом на компьютер, и диаграмму плавления тебе распечатают. Только музыки не хватает. Я вот помню еще ИК-спектры на вощеной бумаге. Своей молодежи рассказывал в лаборатории – так они мне и поверить не могли. А первые хроматографы, а синтезаторы олигонуклеотидов и пептидов… С каким удовольствием я сам послушал бы рассказ алхимика…

*Мы почему вспомнили ее – вчера нам принесли несколько плоскодонных колбочек на двадцать девятом шлифе. Очень приличных. На них было написано латинскими буквами KLIN. Мы поразились. Неужто, думаю… Не тут-то было. Оказалась какая-то китайская фирма. Просто совпало название.


.

(no subject)

Начало десятого утра. У метро стоят двое. Один поправляет здоровье темной жидкостью из зеленой бутылки, а второй смотрит с тоской как заполошно мечется по морщинистой шее кадык его товарища и высчитывает сколько останется. Наконец первый отрывается от бутылочного горла и переводит дух так, что проходящая мимо девушка останавливается как вкопанная, делает несколько шагов в сторону и осторожно обходит ядовитое облако стороной.
- Прикинь, Вов, - говорит первый, - времени уже половина седьмого, а я еще без носков. Ну не еб твою мать, а?!
В доказательство своих слов он задирает обе штанины до колен. И напрасно, поскольку на ногах у него сандалии. Впрочем, по цвету они от ног практически не отличаются.

(no subject)

Озаботился лечением пяточной шпоры на левой пятке - а то хожу, точно кавалерист недоразвитый. Как водится, стал спрашивать у яндекса с рамблером. Среди прочего отыскал сайт с рецептами народной и альтернативной медицины. Там, конечно, не сказано, какую пятку можно лечить их средствами - левую или правую, но догадываюсь, что это все едино. Рецепты там есть удивительные. К примеру, советуют больную пятку смазать зубной пастой "Поморин". Она всасывается и не требует повязки. Курс - 2 недели. Больше нельзя, а не то на пятке могут зубы вырасти. Можно и тройным одеколоном ноги парить. Тут курс может быть долгим. Лишь бы не спиться. Еще советуют вымытые с мылом ноги парить в соке кислых яблок. На ночь смазать маргарином, а на день - солидолом. Лучше бы, конечно, наоборот. Впрочем, если работаешь в автосервисе или на заправке, то запаха солидола никто и не заметит. Предлагают и метод, полезный в домашнем хозяйстве - сварить кастрюлю мелкого картофеля и картофельных очисток, выложить в таз и разминать содержимое ногами, пока оно не остынет. Семь размятых тазов с картошкой - и ты здоров. А уж картофельным пюре семью обеспечишь на квартал, а то и два. И еще много разного. Среди разного нашел я раздел под названием "Народные средства лечения гимароя". Побоялся туда заглядывать. Страшно представить, что посоветует народная, а паче чаяния альтернативная медицина по этому больному вопросу.

(no subject)

Последние дня три или четыре читал Кафку. Утром и вечером. Точно пилюли горькие принимал. С таким трудом он до меня доходил, что хоть внутримышечно его вводи или внутривенно - иначе и не усвоится. То ли я до него не дорос, то ли рос не там и не туда - не знаю. Читаю и думаю - ну зачем я этакую епитимью на себя наложил? Кафку хорошо в молодости читать. Вот тогда читаешь его, точно фантастику какую-нибудь и радуешься, что не про тебя это все. А когда тебе под пятьдесят, то уж точно знаешь, что про тебя. Да еще и не вся правда, а только половина ее. Не самая, может быть, и страшная. Плюнул я и решил перечесть "Очарованного странника". Для души, для "сердцеразжижения", как говорил Иван Северьянович. Оно ведь как бывает? Иную книгу читаешь - точно диету блюдешь. Пользы бывает много, да только удовольствия никакого. А глупую - и того хуже. Их, наверное, для мозгового похудения читают. Натрескаешься, а никакой сытости. Только тяжесть в голове и в извилинах бурчание сделается точно от горохового супа. Ночной дозор, одним словом. А у Лескова как? А так, что каждое предложение или на языке захрустит сахарно, или шампанскими пузырьками в носу защиплет, а потом таять пойдет. Долго тает. Пока каждого предложения раза по два не перечтешь, то и на следующее рот не разевай. И так читаешь, чтобы ни одного слова, ни предлога, ни суффикса, даже малого, мимо не пронести. А потом, как прочтешь, еще раз все оглядишь и тире, ненароком пропущенное, и самую ничтожную запятую подберешь, чтобы от них тоже удовольствие получить. "Словом сказать - столь хорошо, что вот так бы при всем этом и вскрикнул…".

P.S. Теперь, говорят, в Турции всех русских женщин называют Наташами. Может и не всех, а только тех, которые… ну, понятно. А вот, что я вычитал в "Очарованном страннике":
" - Позвольте, однако, спросить вас: почему вы их все так называете "Кольками" да "Наташками"?
- А это по-татарски. У них все: если взрослый русский человек - так Иван, а женщина- Наташа, а мальчиков они Кольками кличут, так и моих жен, хоть они и татарки были, но по мне их все уже русскими числили и Наташками звали, а мальчишек Кольками".

(no subject)

Вчера разговаривал с мамой по телефону. Среди прочего мама спрашивает:
- Почему ты не пишешь ничего смешного? Чувство юмора у тебя, вроде, есть, а не пишешь…
- Понимаешь…
- Нет, вот такого смешного, как наши юмористы. Чтобы по телевизору показали. Заодно и заработал бы. Вон они сколько…
- Мам, я так не умею. Да и вряд ли буду уметь.
- Жаль. А вообще – подумай. Сядь и напиши. Не боги горшки…
- Мама…
- Любишь ты спорить с матерью. Ладно. Не хочешь смешное – защити докторскую. Она ж у тебя вся сделана. Сядь, напиши и защити.
- Мама! Как твое здоровье?! Как сердце, как печень?
- Что вдруг ты спрашиваешь? Хочешь перевести стрелки? Ну, если тебя это так интересует – я могу рассказать. Вчера я пила валокордин, а позавчера желчегонный сбор, а завтра у меня будет повышенное давление и я буду пить… Между прочим, здоровые люди в это время пьют водку, а я. … Успокаивает только то, что мне осталось всего ничего…
- Так может уже начать пить водку?
- Вместо того, чтобы шутить идиотские шутки с матерью, ты бы мог сесть и все это смешно написать.
- Так я пойду, сяду?
- Иди уже, юморист. Когда в следующий раз вспомнишь, что у тебя есть мать – позвони.