Category: здоровье

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...

(no subject)

    Время от времени болит спина. Когда доходит до того, что она время от времени не болит, то жена делает мне уколы. Врачи прописали раз в год делать укрепляющие спину уколы. Это так говорится – раз в год. На самом деле этот раз в год длится полтора месяца почти каждый день. Если бы то место, в которое уколы делают, могло говорить – оно бы кричало такое… Жена посоветовала народное средство – приложить к этим израненным местам капустные листья и походить с ними. Я и приложил. Выхожу утром на работу, иду и про себя повторяю стихи Маяковского «Вот вы, мужчина, у вас в трусах капуста…».
    Это была первая история о капусте. Теперь вторая о лопухе. Позапрошлой осенью поднялось у меня давление и разболелась голова. Теща мне и говорит – вечно ты таблетки пьешь от давления. Приложи лопух к голове – все как рукой снимет. Я и приложил. Сверху кепкой накрыл и поехали мы с женой на рынок за болгарскими перцами для консервирования. Подходим к продавцу и начинаем с ним разговаривать. Тут солнце из-за туч выглянуло и давай мою черную кепку нагревать. Снимаю я, значит, кепку и продолжаю отбирать перцы из ящика, а боковым зрением вижу, как продавец смотрит на мою непокрытую кепкой и покрытую лопухом голову с некоторым удивлением… Головную боль, между прочим, как рукой сняло.

(no subject)

Нынешний год лето ужас какое дождливое. Червь дождевой уродился здоровый и мускулистый, что твоя анаконда. Насаженный на рыболовный крючок, такой червь легко удавливает килограммового.окуня или карпа. Да что карп - бывает и щучку молодую обожмет так, что у той икра горлом идет. А еще от этих дождей проволочник расплодился. Начнешь картошку копать, а он из нее так и прет - длинный, наглый и ржавый от сырости. С двух соток картошки - ведро проволочника, а то и два. Рачительные хозяева из него живые изгороди плетут, а нерачительные с утра выпьют и целый день свободны.

(no subject)

Время от времени болит спина. Когда доходит до того, что она время от времени не болит, то жена делает мне уколы. Врачи прописали раз в год делать укрепляющие спину уколы. Это так говорится – раз в год. На самом деле этот раз в год длится полтора месяца почти каждый день. Если бы то место, в которое уколы делают, могло говорить – оно бы кричало такое… Жена посоветовала народное средство – приложить к этим израненным листам капустные листья и походить с ними. Я и приложил. Выхожу утром на работу, иду и про себя повторяю стихи Маяковского «Вот вы, мужчина, у вас в трусах капуста…». Между прочим, к вечеру полегчало. Это была первая история о капусте. Теперь вторая о лопухе. Позапрошлой осенью поднялось у меня давление и разболелась голова. Теща мне и говорит – вечно ты таблетки пьешь от давления. Приложи лопух к голове – все как рукой снимет. Я и приложил. Сверху кепкой накрыл и поехали мы с женой на рынок за болгарскими перцами для консервирования. Подходим к продавцу и начинаем с ним разговаривать. Тут солнце из-за туч выглянуло и давай мою черную кепку нагревать. Снимаю я, значит, кепку и продолжаю отбирать перцы из ящика, а боковым зрением вижу, как продавец смотрит на мою непокрытую кепкой и покрытую лопухом голову с некоторым удивлением… Головную боль, между прочим, как рукой сняло. Тот, кто подумает, что я только и делаю, что по совету жены или тещи прикладываю капустные листья и лопухи к разным частям своего тела – ошибается. Тот, кто подумает, что я только и делаю, что по совету жены или тещи прикладываю капустные листья и лопухи к разным частям своего тела – ошибается. К примеру, я который год уже категорически отказываюсь носить… Ну, ладно. Что об этом говорить. Сказал не буду – значит не буду.

(no subject)

Последние дня три или четыре читал Кафку. Утром и вечером. Точно пилюли горькие принимал. С таким трудом он до меня доходил, что хоть внутримышечно его вводи или внутривенно - иначе и не усвоится. То ли я до него не дорос, то ли рос не там и не туда - не знаю. Читаю и думаю - ну зачем я этакую епитимью на себя наложил? Кафку хорошо в молодости читать. Вот тогда читаешь его, точно фантастику какую-нибудь и радуешься, что не про тебя это все. А когда тебе под пятьдесят, то уж точно знаешь, что про тебя. Да еще и не вся правда, а только половина ее. Не самая, может быть, и страшная. Плюнул я и решил перечесть "Очарованного странника". Для души, для "сердцеразжижения", как говорил Иван Северьянович. Оно ведь как бывает? Иную книгу читаешь - точно диету блюдешь. Пользы бывает много, да только удовольствия никакого. А глупую - и того хуже. Их, наверное, для мозгового похудения читают. Натрескаешься, а никакой сытости. Только тяжесть в голове и в извилинах бурчание сделается точно от горохового супа. Ночной дозор, одним словом. А у Лескова как? А так, что каждое предложение или на языке захрустит сахарно, или шампанскими пузырьками в носу защиплет, а потом таять пойдет. Долго тает. Пока каждого предложения раза по два не перечтешь, то и на следующее рот не разевай. И так читаешь, чтобы ни одного слова, ни предлога, ни суффикса, даже малого, мимо не пронести. А потом, как прочтешь, еще раз все оглядишь и тире, ненароком пропущенное, и самую ничтожную запятую подберешь, чтобы от них тоже удовольствие получить. "Словом сказать - столь хорошо, что вот так бы при всем этом и вскрикнул…".

P.S. Теперь, говорят, в Турции всех русских женщин называют Наташами. Может и не всех, а только тех, которые… ну, понятно. А вот, что я вычитал в "Очарованном страннике":
" - Позвольте, однако, спросить вас: почему вы их все так называете "Кольками" да "Наташками"?
- А это по-татарски. У них все: если взрослый русский человек - так Иван, а женщина- Наташа, а мальчиков они Кольками кличут, так и моих жен, хоть они и татарки были, но по мне их все уже русскими числили и Наташками звали, а мальчишек Кольками".

(no subject)

Вчера разговаривал с мамой по телефону. Среди прочего мама спрашивает:
- Почему ты не пишешь ничего смешного? Чувство юмора у тебя, вроде, есть, а не пишешь…
- Понимаешь…
- Нет, вот такого смешного, как наши юмористы. Чтобы по телевизору показали. Заодно и заработал бы. Вон они сколько…
- Мам, я так не умею. Да и вряд ли буду уметь.
- Жаль. А вообще – подумай. Сядь и напиши. Не боги горшки…
- Мама…
- Любишь ты спорить с матерью. Ладно. Не хочешь смешное – защити докторскую. Она ж у тебя вся сделана. Сядь, напиши и защити.
- Мама! Как твое здоровье?! Как сердце, как печень?
- Что вдруг ты спрашиваешь? Хочешь перевести стрелки? Ну, если тебя это так интересует – я могу рассказать. Вчера я пила валокордин, а позавчера желчегонный сбор, а завтра у меня будет повышенное давление и я буду пить… Между прочим, здоровые люди в это время пьют водку, а я. … Успокаивает только то, что мне осталось всего ничего…
- Так может уже начать пить водку?
- Вместо того, чтобы шутить идиотские шутки с матерью, ты бы мог сесть и все это смешно написать.
- Так я пойду, сяду?
- Иди уже, юморист. Когда в следующий раз вспомнишь, что у тебя есть мать – позвони.