Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...


(no subject)

Дорогие друзья и читатели моего журнала! Те, которые фотографы - любители профессионалы. Говорят, что есть такие прозрачные экраны из оргстекла, которые при макросьемке какого-нибудь цветка или травинки, загораживают его от ветра. Как это называется и где это приспособление можно купить? Я уже весь гугл наизнанку вывернул и найти не могу.

(no subject)

Журнал Лиterraтура прислал мне несколько вопросов о травелогах. Среди прочего спрашивают вижу ли я какие-либо значительные явления в этом жанре в нашей современной литературе. Если честно, то почти не вижу, но... это не значит, что их нет. Скорее всего, я просто их не читал. Может быть вы читали? Напоминаю, что травелог - это путевые заметки, но не просто подписи под фотографиями в блоге какого-нибудь туриста, вернувшегося из Анталии. И еще хочу спросить. Не всех, но тех, кто читает мои краеведческие очерки о провинции. Что вы в этих очерках ищете? Вряд ли сведения о том, где можно пообедать в Ветлуге или переночевать в Грязовце.

(no subject)

Пишут, что ЕС расширил санкции и в черный список попал Иосиф Кобзон. Идиоты. Да Кобзон их всех переживет вместе со всеми европейскими союзами. Он еще будет петь на трехсотом съезде компартии Китая в берлинском Дворце Съездов про Мао такой молодой и юный октябрь впереди. И вообще, если собрать все черные списки, в которые попадал Кобзон – ими можно изнутри оклеить даже самую большую дыру и превратить ее в черную.

(no subject)

По телевизору пел Кобзон. Между прочим, еще тридцать или сорок лет назад выяснилось, что косметическим ремонтом Кобзона уже не обойдешься. А тут как раз съезд на носу или очередной концерт ко дню милиции и Кобзону петь про молодого Ленина и юный октябрь впереди. На настоящую реставрацию времени уже не хватало. И поступили с ним, как с крейсером «Аврора». Быстро посрезали все омертвевшее, пришили все новенькое, неношеное, и стал он петь еще пронзительнее, еще партийнее. А то, что отрезали, живет теперь в какой-то глухой деревне то ли Луховицкого то ли Серпуховского района Московской или Воронежской области. Ну, как живет… – петь, конечно, прекратило, но начало пить. Зато у одной старушки из этой деревни, которой в суп попал волос со старого парика Кобзона, выросли новенькие черные, как смоль кудри, и усы, и… Короче говоря, замучалась она все это брить. А тот, что поет в Кремле, на милицейском концерте – это, считай, новодел. У него внутри ничего уже и не осталось настоящего – ни отделки, ни лепнины, ни мозаики. Сплошное стекло и бетон. И подземная парковка. Трехуровневая.

(no subject)

Я думаю, что нам, случись у нас, не приведи Господь, такое, как на Украине, будет неизмеримо тяжелее. У них есть жители западных областей и есть жители восточных, и есть Крым, и есть центральная Украина. Им, в самом плохом случае, можно хотя бы разъехаться в свои донецки и львовы. У нас все затейливее. У нас и те, и другие, и третьи с четвертыми живут в одних и тех же домах, на соседних этажах. У нас баррикады могут быть и между домами. У нас коктейлями Молотова могут бросаться не только в полицейских, но и друг в друга. Бросаться бессмысленно и беспощадно.

(no subject)

Смотрю «Еще раз про любовь». Не то, чтобы очень хочу смотреть, а просто не могу оторваться. Мне кажется, что Лазарев в этом фильме играет Ива Монтана. И того, кого он там играет по сценарию, конечно, но сначала Ива Монтана.

(no subject)

Красотою женщины считают они толстоту. Румяна их похожи на те краски, которыми мы украшаем летом трубы наших домов и которые состоят из красной охры и испанских белил. Они чернят свои зубы с тем же намерением, с которым наши женщины носят черные мушки на лице: зубы их портятся от меркуриальных белил, и потому они превращают необходимость в украшение и называют красотой сущее безобразие. Здесь любят низкие лбы и продолговатые глаза и для того стягивают головные уборы так крепко, что что после не могут закрыть глаза так же как наши женщины не могут поднять рук и головы. Русские знают тайну как чернить самые белки глаз. Маленькие ножки и стройный стан почитаются безобразием. Худощавые женщины считаются нездоровыми, и потому те, которые от природы не склонны к толстоте, предаются всякого рода эпикурейству с намерением растолстеть: лежат целый день в постели, пьют русскую водку, которая очень способствует толстоте, потом спят, а потом опять пьют.

Самуэль Коллинз (1619-1670). англичанин. придворный врач Алексея Михайловича в 1659-1666.

Цит. по кн. "Загадочная Московия" Записки западных дипломатов XV-XVII веков. АСТ, Москва, 2010.

(no subject)

Вот у Тургенева, в "Дворянском гнезде", написано "Владимир Николаич говорил по-французски прекрасно, по-английски хорошо, по-немецки дурно. Так оно и следует: порядочным людям стыдно говорить хорошо по-немецки...". И что же? Где теперь те Владимиры Николаичи? Теперь Владимиры Владимировичи... А стыд, как известно, не дым. Глаза не выест.