Category: криминал

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...

(no subject)



Совершенно случайно наткнулся на старый и пыльный телеспектакль шестидесятых годов по мотивам рассказа итальянского писателя Паоло Леви и попал в сегодняшний день. Оппозиционного журналиста сажают в тюрьму практически ни за что и требуют от него признания в убийстве, которого он не совершал. Капиталистические джунгли, взяточники полицейские, генеральный прокурор, на котором пробу негде ставить, полицейский комиссар, круглосуточно допрашивающий журналиста... У нас, конечно, такого быть не может, но посмотреть интересно. Прекрасные актеры - Плятт, Кенигсон, Папанов, Подгорный.

(no subject)

РАССКАЗ СЛЕДОВАТЕЛЯ РАЙОННОЙ ПРОКУРАТУРЫ

    Я тогда месяца два как пришел после института на работу. Дали мне дело. Ну, какое дело — ничего серьезного. Ни мокрухи, ни мафии международной. Какие-то дачники у нас в кооперативе повздорили. Один у другого курей потравил за то, что они в его огороде поклевали то ли чеснок, то ли петрушку — хрен их разберет. А тот, у которого поклевали, собирался этот будущий урожай продать и выручить, само собой, несметные сокровища. Тот, у которого потравили курей, тоже собирался на продаже яиц подняться так, что Фаберже отдыхает. Ну и собрались они сначала между собой выяснить отношения полюбовно — то есть с матом и мордобоем. Люди они пожилые, пенсионеры. С мордобоем ничего толком не получилось. Так, похватали друг друга за грудки, а потом каждый схватился за сердце. Даже и синяков никаких не было. А вот наговорили целый роман с прологом и эпилогом. Люди интеллигентные — в прошлом оба инженеры-конструкторы. В заявлении одних многоточий на страницу наберется. И эту всю словесную вакханалию слышала почтальонша, которая как раз проходила мимо. То есть она сначала-то проходила, но как услышала все эти слова — так и замерла у забора. Вот она и была у меня свидетелем по делу. Вызвал я ее, поспрашивал и отпустил. Толку от ее показаний никакого. Мне, понимаешь, подробности оскорблений нужны, поскольку истец требует компенсацию за моральный ущерб, — а она краснеет и хихикает. Я, между прочим, не шучу про компенсацию. Теперь все культурные. Сам пошлет на… — так и не моргнет, а как его в… — так сразу в прокуратуру. Ну, да это все подробности, которые имеют отношение к делу, а не к рассказу.
    Через неделю после того допроса свидетельницы вызывает меня заместитель районного прокурора к себе в кабинет и ледяным тоном зачитывает жалобу этой самой почтальонши на меня. И в этой жалобе написано, что я показания у нее выбивал буквально физически. Чуть ли не пытал. А когда она как гордый «Варяг» не сдалась и ни слова не вымолвила, то изнасиловал ее в грубой и извращенной форме. И далее на двух страницах мелким почерком подробное описание, я извиняюсь, всего этого процесса. Зачитал мне начальник эту бумагу и смотрит на меня пристально. Дело, говорит, Василий, серьезное. По такому делу надо служебное расследование проводить.
    У меня тут все в глазах потемнело. Как не заплакал от обиды — сам не знаю. И в голове все это никак не укладывается. Да что в голове — во всем теле уложиться не может. Сижу, губы и руки трясутся. Я эту… грымзу и пальцем не тронул, а она… А зампрокурора сидит ухмыляется. Что же это, думаю? Может, подставил меня кто? Господи, да за что ж меня подставлять-то?! Я только два месяца как… И тут протягивает он мне эту бумагу со словами: ладно, Вася, не будет никакого расследования. Наплюй и забудь. Ты всю бумагу не читай, ты только подпись прочти и иди работай как работал. Беру я бумагу — буквы прыгают перед глазами точно акробаты на батуте. Читаю подпись и не пойму: подпись как подпись — «Курьянова Зоя Алексеевна». Что за подвох-то?! И тут я читаю дальше… А дальше, как раз под фамилией, собственной рукой почтальонши приписано «член высшего галактического совета». Смотрю я на начальника — а он от беззвучного смеха аж багровый стал. Платком слезы утирает. И я свои тоже утер.
    Потом от члена высшего галактического совета мы получали еще много заявлений. Выяснилось, что председатель этого совета — наш президент и под руку совета взят весь русский народ, включая почтальоншу. А прокуратура как раз и не взята, поэтому, понятное дело, совету противодействует. И совет вынужден из подполья носа не показывать. И подписывалась Зоя Алексеевна всегда членом высшего галактического совета, только уж сокращенно — "чвгс". Оно и понятно: бумага у нее не казенная, а своя. Вот так… А надо мной сослуживцы еще неделю смеялись.
    Но это еще не конец истории. Месяц спустя, заходит ко мне на прием молодой человек. Одет прилично, галстук на нем, с портфельчиком. Достает он из портфельчика бумагу и, не давая ее мне в руки, спрашивает, к кому бы он мог обратиться с жалобой на сотрудников ФСБ. Дело в том, что они его что ни день облучают из лазера. Причем не из какого-нибудь мирного, а совершенно боевого. Ага, думаю, еще один член высшего галактического совета вышел из сумрака. И немедленно направляю его на второй этаж, к нашему заместителю прокурора. Дескать, он у нас ответственный за применение боевых лазеров сотрудниками ФСБ, а также других инопланетных организаций, и вообще джедай с черным поясом по космическому троеборью. Молодой человек благодарит и уходит. А ровно через пять минут на втором этаже раздается страшный грохот и крик начальника. Что сказать… Таких космических выражений я не слышал ни до, ни после.
...И все это совершенная правда. Имена и фамилии изменены, конечно. А рассказал эту историю моей дочери ее товарищ по учебе в институте прокуратуры, а уж она — мне. А я, само собой, — вам.

(no subject)



Русалка поет
О нежном, зеленом и грустном,
Прижимая к груди
Раздувшийся труп
Утонувшего юнги ...

(no subject)

Пишут, что по делу Рособронсервиса опять обнаружили миллиардные хищения. Думаю, что Васильевой светит пожизненное условное заключение. Ну, а там, лет через тридцать хождения по бутикам под охраной, глядишь и на УДО подаст. Только бы Сердюков дождался.

(no subject)

Теперь у нас воруют голоса. То есть, всего того, что снаружи им уже не хватает. Лезут к нам внутрь. И украсть-то норовят то, что нам самим нужно. Взяли бы, к примеру, камни в почках. Отдали бы Чурову. Он же волшебник. Превратил бы их в драгоценные камни. Пойдите в любую больницу и попросите вырезанных грыж – так вам дадут столько, что каждому члену вашей партии хватит по две. Да что грыжи… А мозоли? Только успевай принимать. Мы их сдадим сами. Добровольно и с охотой. Вам даже не придется потратиться на все эти избирательные карусели и прочие аттракционы с протоколами. Я вот не люблю каруселей. Меня от них тошнит. Карусели надо запрещать. Поэтому я пойду в субботу на митинг. Не то, чтобы я любил митинги, нет. Но не идти же к Чурову. К волшебникам, знахарям и прочим целителям у меня доверия никакого нет. Я иду не потому, что я храбрый. Я боюсь, что у нас отнимут будущее. А всякое будущее, как известно, начинается сегодня. Нет смысла идти тем, кто думает, что мы идем верной дорогой под руководством нашей партии и лично… Нет, двулично в данном случае будет точнее. Впрочем, не в этом суть. Я уже ходил, когда был молод. Я не забыл, чем все это закончилось. Мне такая вторая молодость не нужна, спасибо. Я иду на митинг потому, что мне хочется самому распоряжаться своим голосом. Отдать его тому, кому я захочу, а не тому, кому нарисуют волшебники в избирательных комиссиях. Я вообще думаю, что по количеству волшебников на душу населения мы обогнали не только развитые, но даже и недоразвитые страны. Сегодня они воруют голоса, а завтра и вообще разберут нас на запчасти. Если, конечно, им вовремя не дать по рукам. Я, кстати, никого с собой не зову. Почему-то мне кажется, что нас там не встретят ни цветами, ни конфетами. Каждый сам решает – идти или нет. У всех могут быть уважительные причины не пойти. Так получилось, что у меня их нет. Деваться мне некуда – надо идти.

(no subject)

40.47 КБ

50.11 КБ

– А вы не пробовали жир гремучей змеи? – с любопытством спросил, обыватель.
– Галлонами изводил. Если всех гремучих змей, которых я обезжирил, вытянуть цепочкой, так она восемь раз достанет от Земли до Сатурна, а уж греметь будет так, что заткнут уши в Вальпараисо.
– Некоторые принимают «Пилюли Чизельма», – заметил обыватель.
– Шарлатанство, – сказал вор. – Пять месяцев глотал эту дрянь. Никакого толку. Вот когда я пил «Экстракт Финкельхема», делал припарки из «Галаадского бальзама» и применял «Поттовский болеутоляющий пульверизатор», вроде как немного полегчало. Только сдается мне, что помог главным образом конский каштан, который я таскал в левом кармане.

(no subject)

    Намедни получил письмо от редактора журнала «Вокруг смеха». Журнала я такого не знаю, но фамилию редактора, хоть и с трудом, но вспомнил. Лет семь или восемь назад что-то я ему посылал в какое-то издание по его просьбе. Все, однако, было честь по чести – договор и гонорар. Правда, всего один. И вот предлагает он мне устроить бенефис на страницах своего журнала. И просит прислать среди прочего миниатюру "Один человек был Рабинович". Он даже мне ее пересказал своими словами, чтобы я не перепутал. А в качестве бонус-трека обещает выплатить еще двести рублей, которые мне должен. Удивился я – за что же он мне должен? Столько лет уж прошло. Уж я ему все долги простил как Россия Ираку или Кубе.
    Оказалось, что удивительное рядом. Мои тексты печатала газета «Санкт-Петербургские ведомости». Само собой, без моего согласия. Несколько лет они успешно этим занимались. Перепечатывали мои тексты из журнала «Фонтан» или находили в сети и тоже размещали у себя. Мне даже написала об этом женщина, которая, собственно этим и занималась. Некая Марина Лисочкина. Она бы тоже не написала, но ей захотелось поновее и побольше моих текстов, и чтобы не утруждаться поисками обратилась прямо ко мне. Ну, и уж заодно призналась, что воровала. И предложила все задним числом оплатить. Она считала, что я не должен быть на нее за это в обиде. Фразу, в которой содержалось это признание снабдила множеством смайликов, обращая все как бы в невинную шутку. Это тоже часто бывает среди газетных редакционных деятелей. Обижаться на них бессмысленно. Не обижаться же на гаишника, который берет взятки. Он их берет как дышит. Так вот. Опубликованные воровским манером мои тексты в питерской газете перепечатывал журнал «Вокруг смеха». И за эту перепечатку должен был платить деньги. К счастью небольшие. Те самые двести рублей. Но каким-то образом вокругсмеховцы прознали, что торгуют краденым и благородно решили перечислить эти деньги мне.
    Сначала я даже обиделся. Что ж это, думаю, за гадость такая – мало того, что воруют, так еще и воруют украденное. И мои писания оказываются как та дубинка в пословице, которую вор у вора украл. Потом посидел, подумал и решил, что ничего тут плохого нет, кроме хорошего. Плохое не украдут, тем более два раза. Да и не они первые. Буквально в январе мою прозу напечатала неизвестная мне газета «Ежедневные новости Подмосковья» стотысячным тиражом. Эти вообще все отрицают. В редакции никто ничего не знает и на всякий случай хамит в ответ на все вопросы.
    Так что я решил согласиться на бенефис. За бенефис мне «Вокруг Смеха» заплатит тысячу рублей. А если приплюсовать те двести… так это бутылка хорошего коньку. Или две, если не выпендриваться. У меня, кстати, никогда не было бенефиса. Ни на сцене, ни на работе, ни… да мало ли где у человека может не быть бенефиса. А хочется.