Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...


(no subject)

Отпиливаешь старое, сухое и ненужное у ольхи и вдруг видишь, что на самом кончике черной, покрытой лишайниками ветки, вырос крошечный зеленый листик. Вот бы и мы так могли... Ученые, конечно, придумают, как это сделать с помощью каких-нибудь чужих стволовых клеток, плаценты и прочей генной инженерии, но хочется, чтобы из самого себя. Внезапно. Два или три года никаких признаков жизни, варикоз, артроз, холестериновые бляшки, отложение солей... а потом раз! И зеленый листик. А то и два.

(no subject)

Если на 24 июня назначат голосование по конституционным поправкам, то уже завтра должны объявить о том, что через месяц оно будет. Назначать в нынешней эпидемиологической обстановке голосование... Это, как было некогда сказано по другому, правда, поводу, хуже, чем преступление - это ошибка. Переносить его на осень - еще хуже. Обстановка не станет лучше. Экономическая точно. Вот и сиди теперь, думай когда. Выбирай из двух неправильных решений. Пусть их там все разорвет пополам от этих раздумий.

(no subject)

Теперь, как, собственно, и раньше, стало ясно, что свою фармацевтическую промышленность нужно развивать. Перифразируя слова Наполеона можно сказать, что тот, кто не хочет развивать свою фармацевтическую промышленность, будет вольно или не вольно развивать чужую. Раньше я думал, что нам могут перестать продавать лекарства или сырье для лекарств, которые здесь большая часть фармацевтических компаний превращает в таблетки и тогда нам настанет полный… Могут перестать продавать потому, что не любят Путина, не простят на Крыма – короче говоря, по тысяче разных причин связанных с политикой. Оказалось, что это может произойти потому, что там, где это сырье делают, просто все заболели или эта компания приказала долго жить или им самим этого сырья не хватает или по тысяче разных причин совершенно не связанных с политикой. Мы бы могли, имея свои фармацевтические предприятия полного цикла,* все это (например, производить вакцины в случае эпидемий или бактериологических войн) делать сами где-нибудь там, куда вирус не долетел. У нас такие места, я полагаю, есть в достаточном количестве. Где-нибудь на Алтае или в глухих местах Архангельской или Кировской губерний. Не в Москве или в Петербурге или в Нижнем. Теперь понятно, что это стратегические предприятия и места для них нужно выбирать так же тщательно, как выбирают места для строительства предприятий по получению оружейного плутония. Полагаю, что в будущем построят такие города, как, скажем, Саров, но с населением, стоящим не из физиков, а из сотрудников фармацевтических предприятий. Собственно, будущее уже пришло и надо в нем начинать обустраиваться. Безусловно, ничего это мы делать не будем, поскольку у властей другие приоритеты. Чиновники покудахчут, президент походит перед нами в оранжевом костюме с маской, примут десяток постановлений, которые никто не выполнит и все опять покроется болотной тиной до следующей эпидемии.

*На предприятиях полного цикла делают все от начала до конца – синтезируют активный фармацевтический ингредиент, а потом делают из него таблетки, растворы для инъекций и т.д. На большинстве наших предприятий просто делают таблетки из импортного сырья. Я работаю на предприятии полного цикла и таких предприятий у нас в России не просто мало, а очень мало, поскольку производство это сложное и для него необходимо дорогостоящее оборудование и высококвалифицированные специалисты, которых нужно долго готовить. Всю следующую карантинную неделю мы будем работать потому, что наша компания в списке тех предприятий, которые не должны останавливать производство, но мы в Москве и остановка производства может произойти по не зависящим от нас причинам в любой момент.

(no subject)



    Писатель приходит к читателю. Как больной приходит на прием к участковому врачу – так и он приходит. К психиатру, конечно, а не к терапевту или гастроэнтерологу. Приносит свою историю болезни в виде рукописи или в виде уже переплетенной книжки. Терапевт, то есть, читатель, устал как собака, у него сегодня этих историй болезни прошло перед глазами… На писателя он не смотрит – сразу берет в руки текст и начинает читать. Вот как врач читает историю болезни и смотрит анализы – так и он читает то, что ему принесли. В это время писатель, которому не сидится на стуле, начинает сам рассказывать о своем детстве, о том как написал свое первое стихотворение или рассказ про собачку или подобранного котенка, как записал его в собственноручно переплетенную крошечную тетрадочку, как украсил поля нарисованными розочками, как потом ходил в кружок юных писателей при районном доме пионеров, какие сволочи редакторы, какие сволочи издатели, какие сволочи другие писатели, какие сволочи заседают в жюри литературных премий, какие сволочи те, кому эти премии достаются, какие сволочи другие писателя, какие …
    В это время кто-то открывает дверь и с криком «я только спросить!» бросает в кабинет огромный, увесистый том. Дверь быстро захлопывается. В коридоре крики, страшная, площадная ругань и рыдания, переходящие в тихий, невыносимый скулеж.
… сволочи критики, какие сволочи другие писатели, какие вообще все сволочи… и при этом ногой в давно нечищенном ботинке пытается затолкать вброшенный том под накрытую клеенкой кушетку. Читатель, не обращая внимания на посторонний шум, продолжает читать.
Проходит еще пять минут и под дверь просовывают листок с написанным круглым женским почерком стихотворением. Потом еще один листок… Наконец читатель заканчивает читать, вытаскивает авторучку из кармана… потом прячет ее в карман, открывает рот… закрывает, тяжело вздыхает, возвращает рукопись писателю, тяжело вздыхает и хочет крикнуть «санитары!», но вместо этого тихо говорит, не глядя ему в глаза, «следующий!».

    Позавчера в Фонтанном доме все было совершенно по-другому. Меня сочувственно выслушали, расспросили, утешили, сказали, что принимать и даже подарили подарки. Огромное спасибо всем, кто пришел и тем, кто хотел прийти, но не смог. Спасибо даже тем, кто и не думал приходить, но сказал, что придет. Отельное спасибо организаторам и издательству «Захаров». Я не могу сказать, что большой любитель выступать, но выступают перед чужими людьми, перед публикой, а тут читатели – люди, которые знают о тебе даже больше, чем ты сам. Потому, что они внимательно следят за тем, что ты пишешь в своей истории болезни.
Фотографии Анатолия Рыбачека и Елена ТимошенкоCollapse )

(no subject)

Во второй половине зимы наступает царство настоящего. Будущего, то есть весны со всеми ее треволнениями, с первыми, еще бледными от зимнего авитаминоза, надеждами и напрасными хлопотами, нет совсем или оно съеживается до нескольких часов – до обеда, до конца книги или до дна чашки с чаем. От прошлого года остаются уже и не воспоминания, а какие-то обрывки от них – и не цветные, а выцветшие, почти черно-белые, как и сны, которые можно видеть даже днем. Сидишь себе у печки, обутый в старые растоптанные валенки на босу ногу, смотришь на валяющихся между оконными рамами мух, прикидываешь, сколько из них проснется весной, думаешь прибавлять к ним себя или… разную ерунду про мгновение, которое повторимо так, что хочется не то чтобы удавиться, но хотя бы намылить – или веревку или кому-нибудь шею.

(no subject)

Что хочу сказать всем футурологам и политологам - гроша ломаного не стоят все ваши прогнозы. Кто брал в расчет все эти китайские вирусы? При такой огромной плотности населения они будут мутировать с первой космической скоростью. Сколько еще эпидемий оттуда придет? Кто-то об этом догадывается, наверное, но молчит. Что будет с Китаем, что с Индией, что будет со всеми остальными... Какую стену, вернее, какой колпак, построит над собой Америка, чтобы защититься от этих эпидемий... Будут ли расселять китайцев или наоборот будут пресекать все попытки их расселения... Или некого будет расселять... Что будем делать мы... ничего не будем. Будем надеяться, что бог не выдаст, а свинья не съест. Кто, в конце концов, нам будет делать китайские товары, без которых мы уже не представляем своего существования... Вот и выходит, что роман "Война миров" куда полезнее читать, чем все прогнозы специалистов. Я все это не к тому написал, чтобы сеять панику (и без меня сеятелей достаточно), а к тому, что писатель видит дальше и глубже. Иногда он видит такое, что никакому футурологу политологу даже и во сне присниться не может.

(no subject)

Вчера зашли с сыном в аптеку. Пока стояли в очереди разглядывали разноцветные коробочки с лекарствами. На переднем крае оциллококцинум и арбидол. Арбидол был в синих и красных коробочках. Я был без очков и не видел что там написано мелкими буквами - наверное синий для мальчиков, а красный для девочек. Сын спросил у меня: - Неужто у арбидола нет никаких полезных свойств? - Есть, - говорю, - быстро разрушается в организме и, тем самым, уменьшает вред от себя самого. Говорили мы тихо, но аптечный провизор строгим голосом велела нам говорить еще тише и не мешать ее работе. Она права - мы мешали ее работе - продавать то, что нигде, кроме как у нас, не продается и даже не имеет права продаваться.

(no subject)

Мама, которой, слава Богу, уже восемьдесят три года, каждый раз, когда мы с ней видимся, говорит о своей скорой смерти. Уже много лет она ведет эти разговоры. Сначала перечисляет все свои болезни, а когда я предлагаю их лечить, отказывается, говоря, что лечение в ее возрасте уже не имеет никакого смысла, что пора и честь знать и вообще там, наверху, ее давно разыскивают с фонарями, что таблетки у нее уже лезут из ушей, что к врачам она ходит почти каждый день, как на работу, что нам будет легче, когда она наконец… Сегодня сказала:
- В этом году я от вас уйду…
Замолчала, подумала немного и продолжала:
- Нет, в этом году, наверное, не получится, но уж в следующем году точно.

(no subject)



Осень – это всегда не успеешь оглянуться, как… листья облетели; дети выросли и улетели на зиму в Таиланд или в Италию; тишина вокруг стала такой осязаемой и так располнела, что ее можно ущипнуть и даже оставить на ней синяк; уединение превратилось в одиночество; лепестки на увядших полевых ромашках теперь не любит не любит, а я вспомнил вас или не вас или вообще не вспомнил о том, что нужно принять таблетки; грусть, имевшая в молодости блестящий жемчужно-голубой оттенок, бархатная на ощупь, легкая и тонкая вроде плаща с пелериной, в который при случае можно было красиво задрапироваться, превратилась в толстую, неопрятную и пыльную зеленую с прожелтью тоску, затканную паутиной и засиженную мухами, в которую нет никакой охоты задрапировываться, а отодрать от себя уже не возможно – так она приросла; проседь в бороде разрослась в седину и только бес в ребре все никак не угомонится и… Хотя какой это бес… Самая обычная межреберная невралгия и больше ничего.