Category: наука

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...

(no subject)



Пишут, что во время спаривания самцы пчел вводят токсины, которые вызывают временную слепоту. Пчелы-самцы хотят, чтобы их гены были в числе наследуемых, а значит, королеву надо уберечь от спаривания с другими. Если она не может видеть, то не сможет летать. Можно подумать, что пчелы в этом роде уникальны. У нас все то же самое. Только после спаривания и начинаешь прозревать. Просто ученые еще не выделили человеческие токсины, которые вызывают временную, а иногда и долговременную слепоту. Да хоть бы и выделили... К примеру, ты прозрел и понял, что надо срочно улетать. БГлядь, а твои крылья уже в шкафчике под замком и на каждом по нескольку больших круглых дыр от компостера.

(no subject)

Дорогие друзья и читатели моего журнала! Те, которые имели дело с ИК-спектрометрами, которые с Фурье преобразованием или стояли с ними рядом. Перевожу я предложение "An alternative is to use an interface that evaporates the mobile phase and deposits the sample on a window (e.g., ZnSe) that is transferred automatically into the IR instrument for analysis" и никак не могу понять механизм процесса - каким образом происходит все вышеописанное? Подвижную фазу испарили и образец оказался на линзе из селенида цинка. Каким образом? Потом эту линзу вместе с напыленным образцом переносят в ИК-детектор и анализируют?

(no subject)

Премиями я не избалован. В последний раз получал премию РАН за разработку твердофазного синтезатора пептидов лет двадцать, наверное, назад. Вручал мне ее вице-президент, академик Петров и я часа три потом руку, которую он мне жал, не мыл. В тот год все вообще удачно сложилось - и разработка синтезатора, и диссертация и даже издание крошечной книжки стихов. Я тогда начинал писать стихи и никак не мог остановиться. Ну, думаю, издам я эти чертовы стихи и несколько фраз, которые казались мне афоризмами, за свой счет, завершу гештальт и продолжу заниматься наукой. Уже и докторская была большей частью сделана, уже и родители мои представляли меня профессором, уже и сам я мысленно носил на лацкане пиджака маленький академический значок с портретом Ломоносова, а... оно вон как вышло. Не получилось со тем значком... Теперь у меня другой значок

(no subject)

Отчего я так сильно
Этой осенью старость почуял?
Облака и птицы.

Басе


…перестаешь управлять воспоминаниями и они начинают жить собственной, совершенно самостоятельной жизнью – приходят и уходят когда захотят: смотришь, к примеру в окно, на ворону, сидящую на ветке липы с подобранным где-то окурком в клюве и ни с того ни с сего вспоминаешь, как завалил экзамен по процессам и аппаратам химической технологии на третьем, кажется, курсе из-за того, что читал напечатанное на тонкой бумаге «Собачье сердце», которое тебе дали на одну ночь, или это было не сердце, а рот – маленький, упрямый, ненасытный и экзамен по теоретической механике…, или проснешься среди ночи от рева мотоцикла, промчавшегося по улице, а из какого-то закоулка в голове, в который уже бог знает сколько лет не заглядывал, вылезет на негнущихся скрипучих ножках, успевшая порасти мхом, забытая напрочь радость от самой первой самостоятельной статьи, опубликованной в журнале Американского Химического Общества, в памяти от которой остались не формулы, не графики, а только отвратительный вкус дешевой рябины на коньяке, которой ты эту радость обмывал и закусывал любительской колбасой, или вдруг на совещании, когда только открыл рот, чтобы сказать умное, но не обидное начальству, совершенно не к месту вспоминаешь, как огорчился, взяв в руки свою первую книжку, оказавшуюся маленькой и невзрачной, точно новорожденный младенец, с натужно пищащими внутри первыми стихами, как понял, что она уже не вырастет и придется писать новую, а не ждать, пока эта станет лучше, или ешь на завтрак овсяную кашу, а перед глазами стоит и не уходит подделанная тобой аккуратными круглыми детскими буквами подпись родителей в дневнике, а… старость не чувствуешь, нет - только облака стали уплывать за горизонт быстрее, а птицы наоборот – как ни поднимешь голову, а они все кружат, кружат и не улетают.

(no subject)

Дорогие друзья и читатели моего журнала! Те из них, которые биологи, молекулярные биологи и генные инженеры. Мне нужно перевести фразу "Removal from plasmid visualization experiments". Перевести-то я могу, но хотелось бы мне, химику, ее еще и понять. То ли это окрашивание плазмидного ДНК в агарозных гелях, то ли еще что-то... Как это все удаляют... Правильно ли я понимаю, что просто отмывают этидиум бромид или пропидиум иодид из окрашенных плазмид?

(no subject)

Образовались у меня две вакансии. Хочу взять на работу или хроматографистов или тех, из кого можно таких сделать. Молодежь берем. Даже ту, которая в этом году стала магистрами. Обучим основам аналитической и препаративной хроматографии. И не только основам. Оборудование у нас если и не лучшее по эту сторону от границы, то уж точно хорошее и самое современное. Сразу предупреждаю, что это не наука, а производство, но наукоемкое и очень. Понятное дело, что высшее химическое образование и элементарное знакомство с хроматографической теорией обязательно. Зарплата на испытательный срок от 50000 до 60000, а после испытательного срока, конечно, выше. Плюс хорошая медицинская страховка, плюс разное. Впрочем, все зависит от самого испытуемого. На вопросы отвечу в комментариях.

(no subject)



Мало, кто знает, что навоз божьих коровок – самое эффективное удобрение на свете, поскольку совмещает в себе питательные свойства обычного навоза и птичьего помета, гуано. Лучше всех это знают муравьи – они собирают этот удивительный навоз для подкормки цветочных тлей, которых они разводят для получения сладкой пади. В России первым обратил внимание на ценные свойства насекомого навоза в начале девятнадцатого века русский энтомолог-самоучка Карл Федорович фон Лямке, предки которого приехали к нам еще при Екатерине Великой. В своем имении под Саратовом он разводил божьих коровок и собирал их навоз. Это был титанический труд. Достаточно сказать, что одна обыкновенная русская семиточечная божья коровка, даже если ее кормить на убой тлями, дает в сутки не более десятка миллиграмм навоза. Бразильская двадцатидвухточечная дает всего лишь в полтора раза больше. Насобирав несколько грамм драгоценного удобрения, Карл Федорович принялся его исследовать. Посредством экстракции хлороформом, перегонки экстракта с водяным паром и дробной кристаллизацией сухого остатка, ученый выделил действующее вещество навоза, которое назвал гуанозином. К известному слову гуано он прибавил имя своей супруги Зинаиды, которая ко времени открытия гуанозина сбежала от Лямке, не вынеся постоянного присутствия божьих коровок в супе, чае и супружеской постели. Экспериментируя с растворами гуанозина, ученый выяснил, что микродозы вещества помогают живым организмам не стареть. Поливая раствором гуанозина помидорную рассаду, Лямке вывел сорт вечнозеленых помидоров. Случайно этого раствора налакался котенок, живший в доме Карла Федоровича, и на всю жизнь так и остался котенком. Сам Лямке, будучи страшно рассеянным, как и все естествоиспытатели, не заметил этого, но его экономка, молодая и шустрая бабенка, будучи в курсе всех экспериментов с гуанозином… Через три года неустанных экспериментов с котятами, щенками и женщинами бальзаковского возраста была выведена и запатентована формула эликсира Лямке. Финансовые перспективы предприятия представлялись столь блестящими, что даже неверная супруга Карла Федоровича, легкомысленная Зинаида, прослышав об этих самых перспективах, уже была готова вернуться к нему… Увы, все погубила нелепая случайность. В один прекрасный день Лямке, перепутав графины перед обедом, по ошибке выпил тройную дозу эликсира, и его биологические часы не только остановились, но и пошли в обратную сторону, причем с такой скоростью, что уже через месяц тридцатипятилетний Карл Федорович в возрасте восемнадцатилетнего безусого юнца ушел из дому куда глаза глядят, унося с собой формулу своего гениального открытия. Дальнейшая судьба его неизвестна. По непроверенным данным, он окончил свои дни эмбрионом в утробе солдатской вдовы, крестьянки деревни Петровки Галичского уезда Костромской губернии Прасковьи Ивановны Калюжной. Что же касается гуанозина, то он был вновь открыт через много лет, совершенно другими людьми, в другой стране и с совершенно другими свойствами.

ЗАВОЛЖСК I



       Если ехать в Заволжск из Москвы, то не миновать Кинешмы. Я и не миновал. Проезжая через нее, краем уха услышал, что недавно в городе установили памятник Боборыкину. Честно говоря, не знал, что он родом из Кинешмы. Мгновенно вообразил себе не столько Петра Дмитриевича на пьедестале, сколько постамент, на котором, медными полированными буквами на белом мраморе или на черном граните написано слово «интеллигенция»… Интересно, думаю, как они это длинное, неудобное во всех смыслах и почти ругательное у нас слово вписали… Наверняка кто-то из местных острословов уже успел приписать «гнилая» или даже «вшивая». Небось, на открытие памятника пригласили местных интеллигентов. В том смысле, что приказали быть. Велели надеть очки и шляпы. Согласовали тексты выступлений. Или назначили кого-нибудь из проверенных людей интеллигентами. Или решили, что на открытии памятника побудут ими сами. В конечном итоге, это всего на пару часов. Думал я, думал… пока не увидел на площади конный памятник Федору Боборыкину – кинешемскому воеводе, который в Смутное время командовал местным ополчением. Петр Дмитриевич Боборыкин, как оказалось, и вовсе родился в Нижнем и ему памятник, скорее всего…
       Ну, да Бог с ним, с Боборыкиным и с Кинешмой тоже. Это было лирическое отступление к Заволжску никакого отношения не имеющее. От Кинешмы до Заволжска всего полчаса езды на машине – переехал через Волгу по мосту, проехал несколько километров по разбитой дороге и вот уже Заволжск. Collapse )

(no subject)

Вдруг представил себе нашего министра культуры, который сидит дома, одной рукой прижимает к груди переплетенную в красный сафьян диссертацию, а второй гладит ее по тисненому золотом корешку и приговаривает: "моя прелесть, моя прелесть...".