Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...


(no subject)

В 1788 году, посланный от г. Лальска для обучения в Холмогорскую мореходную школу, мещанин Федор Бобровский возвращен домой "за непонятием наук" . Чует мое сердце, что Федора дома высекли и решили, что пойдет он по торговой части.

(no subject)

    Письмо от 16 августа 1911 года ученика седьмого класса Великоустюжской мужской гимназии директору и педагогическому коллективу.
    «Ваше Превосходительство и Вы, господа учителя. Пусть я один и только один виноват, что у меня в году по математике были двойки. Пусть в году я был лентяй. Но неужели Вам показалось слабым то наказание, которое я перенес за свою лень! Я не был летом дома, я принужден был заниматься. Что я занимался, об этом говорит тройка по алгебре. Я думал, что мне окажут снисхождение, что меня переведут в 8-ой класс, где я, взяв репетитора, как человек, не лишенный способностей, не только догоню, но даже перегоню по математике товарищей. Я думал так, но судьба мне готовила иное. Я остался. Второй год я сидеть не могу. Я боюсь остаться, я боюсь, что я не выдержу и буду принужден в третью, а быть может, даже и во вторую четверть покинуть гимназию. Второй выход для меня, это опять сделаться экстерном. Но судьбу экстерна смело можно сравнить с судьбой моряка, который после крушения, в маленькой шлюпке, с отчаянием старается победить разбушевавшуюся стихию. Я был более двух лет экстерном. Я боролся. Я близок был уже к отчаянию, когда судьба, казалось, улыбнулась мне, и я поступил к Вам в гимназию. Господи! Но неужели эта улыбка судьбы была ироническая улыбка... Неужели я был на миг счастлив лишь для того, чтобы теперь почувствовать сильней горе. Я не буду говорить о своей жизни, для характеристики которой приведу стихотворение, написанное, когда мне было всего лишь шестнадцать лет.*

Эти строчки пишу со слезами в глазах,
И душа так болит, так болит!
Закружиться, погибнуть в житейских волнах —
Мысль настойчиво мне говорит.
Все равно! Ведь тебе уж счастливым не быть.
Ну, судьба, добивай же скорей,
И на свете теперь не хочу больше жить.
Можешь жертву считать ты своей.
С ранних лет никогда ласки я не видал,
Не слыхал никогда утешенья,
И, безмолвно страдая, чего-то я ждал,
Отгоняя минуты сомнения.
И, о Боже, однажды, единственный раз
Меня милыя ручки ласкали.
О, минуты святыя, забыть ли мне вас,
В первый раз вы ведь счастье мне дали.
И я думал, глупец, что конец уж настал,
Что прошла пора слез и страданий.
О, безумец, зачем ты о счастьи мечтал,
Когда создан лишь ты для страданий!..

Ваше Превосходительство и Вы, господа учителя! Если не для меня, то хотя для моих бедных стариков-родителей пожалейте и на каких угодно условиях переведите в 8-ой. Неужели закон Вас будет преследовать за то, что Вы сделали пусть даже несправедливое, но доброе дело».**
    Вроде и второгодники не перевелись у нас, а вот такое письмо написать… пусть даже и отличник… Так и хочется сказать словами Фамусова «Вы, нынешние, ну-тка!»

*Пусть вас не смущает возраст автора письма. Он дважды второгодник.
**Цит. по: С. А. Красавцева Из истории Великоустюгской мужской гимназии. Великий Устюг: Краеведческий альманах. Вып. 2. — Вологда: “Легия”, 2000. 384 с.

(no subject)



Одна моя читательница, преподающая студентам ВГИК в филиале, расположенном в Сергиевом Посаде (мне очень стыдно, но я не помню ни ее имени, ни отчества), попросила меня начитать для студентов сколько-нибудь моей прозы. Я и начитал. Кроме того, попросила что-нибудь сказать студентам. Я и сказал в самом конце записи. Так что не удивляйтесь этому. И еще. Наверняка буду читатели, которые будут стараться разгадать, что написано на мой футболке. Не мучайте себя. Там написано "А за ними комарики на воздушном шарике". И нарисован красный шарик.

УРЖУМ III



       Мы, однако, отвлеклись. В шестьдесят первом году, после отмены крепостного права, начались волнения рабочих на металлургических заводах Мосоловых в Шурме и Буе. Заводы и без того еле сводили концы с концами – местного сырья было… почти уже и не было. Руду приходилось возить из мест, отдаленных почти на сто верст. Да и в той содержание железа было невелико. И это при отсутствии железных дорог. Надо было сокращать производство, а в некоторых случаях даже прекращать совсем. Мосоловы, наверное, и продали бы заводы, но покупателей не находилось и потому заводы были взяты в казенное управление, а рабочих, которые добивались бесплатного выделения им земельных наделов, леса, выгонов и вознаграждения за выслугу лет усмирили земский исправник, мировой посредник и полиция, которая придала словам земского исправника и мирового посредника убедительности. В восемьдесят шестом году заводы, приносившие к этому времени большие убытки, были закрыты. В полночь, после закрытия, рабочие превратились в крестьян, их трамбовки, пробивные буры, молоты и изложницы, в которые разливали чугун, превратились в тыквы, грабли, капусту и косы. Даже страшные заводские крысы, отгрызавшие по ночам облой у еще теплых слитков передельного чугуна, превратились в безобидных мышей-землероек и разбежались по окрестным полям и лесам.Collapse )

(no subject)

Изучая историю Уржума, узнал я, что в 1838 году на содержание городского одноклассного училища город тратил в год триста рублей. В этом же году на содержание городской полиции было истрачено в два раза меньше. Внимание вопрос. Можно ли найти в открытых источниках сколько сейчас Уржум тратит на образование и на полицию? Заранее всем благодарен за помощь.

(no subject)



     По музею-квартире Алексея Толстого, что на Спиридоновке, я бродил точно известная категория граждан, описанная Ильфом и Петровым в «Двенадцати стульях». Уж не знаю почему, но о самом писателе, о его жизни и, тем более, произведениях мне совершенно не думалось. Я скользил взглядом по портретам изящных дам и мужчин, развешанных по стенам, по книжным шкафам, в которых стояли редкие старинные книги, по фарфоровым и бронзовым безделушкам, по львиным головам на ручках изящных кресел и думал «Эх! Люди жили!». В столовой… Признаюсь, что и в столовой я думал о том, что ел Толстой на обед и сколько бы это стоило при теперешней дороговизне. Только один экспонат вызвал у меня интерес - изящная старинная лампа с абажуром из расписного китайского шелка, на котором изображен инженер Петр Петрович Гарин, разрушающий смертоносным лучом своего гиперболоида германские анилиновые заводы. Лампа очень старая – начала девятнадцатого века, с тремя подсвечниками, а абажур гораздо моложе. Его, как рассказал экскурсовод, взамен старого, полуистлевшего и прогоревшего, расписали в середине тридцатых годов по заказу «красного графа». Я слушал экскурсовода и представлял, как пламя трех свечей мечется внутри абажура… Collapse )

ЯРАНСК II



    Тут читатель скажет, что это уж к истории Яранска не имеет никакого отношения и будет, конечно, прав. Не имеет, но… Впрочем, вот вам Яранск, в котором Корякин все эти годы успешно продвигался по службе и из простого копииста превратился в так называемого подъячего с приписью – то есть старшего канцеляриста, который мог подписывать документы. Он и подписывал, а параллельно подделывал и уничтожал документы из шнуровых книг Яранской ратуши, крал медные перегонные кубы и трубы из казенной яранской винокурни и вывозил их на свой винокуренный завод и беспошлинно торговал вином своего винокуренного завода в кабаках, открытых без разрешения властей. Короче говоря, вел себя не как подьячий, пусть даже и с приписью, а как целый воевода. Collapse )

(no subject)

Читаю материалы по истории Яранска. В шестидесятых годах прошлого века энтузиасты организовали в городе народный университет, в котором местные и приглашенные лекторы читали лекции на самые различные темы – экономические, международные, о музыке, о живописи и о королях с капустой. Телевизоров тогда не было почти ни у кого и даже радио, особенно, в районе, тоже было далеко не у всех. Что говорить про радио, если район по-настоящему электрифицировали к концу шестидесятых. Ну, да не об этом речь. Среди лекционных тем были, конечно, и необходимые вроде «О красоте коммунистической морали» и прочая советская дребедень, но более всего заинтересовала меня лекция на тему «Как и о чем мечтать». Вот ее бы я послушал с удовольствием. Теперь таких лекций не услышишь. Нынешней власти наплевать, как и о чем мы мечтаем, а тогда партия и правительство в своей неустанной заботе о советских людях доходили даже до таких, можно сказать, нематериальных тонкостей нашей жизни.