Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...


(no subject)

Моей маме 84 года и она не дружит с интернетом. Как мы ее ни уговаривали... нет. Она читает книги, газету "Аргументы и факты" и смотрит телевизор. Я знаю, что у других есть другие мамы, которые читают фейсбук, поддерживают Навального и в курсе всего того, о чем пишет и говорит Екатерина Шульман, но... моя мама не такая и другой у меня нет. Чаще всего мама просит меня посмотреть в сети что пишут о каком-нибудь лекарстве или узнать прогноз погоды. О политике не спрашивает. поскольку ей все про нее рассказывают люди из телевизора. Эти люди знают больше меня и она им доверяет больше, чем мне. Я не спорою и прошу только об одном - чтобы она мне не пересказывала то, о чем они ей говорят. Сегодня, однако, она попросила меня поискать в сети не лекарства, а причину смерти жены телеведущего Норкина. По телевизору говорили ей что-то, но она боится, что не всю правду и может быть в интернете пишут... И я стал искать. Я даже представить себе не мог, что эта клоака тянется вглубь не только через всю кору, но и через верхнюю и нижнюю мантии и доходит даже до внешнего ядра. Я узнал как прошла передача Малахова, в которой обсуждали какого-то Рому Жукова. Там как раз выступала жена Норкина и это было ее последнее выступление, я узнал... Под этими статьями есть еще многочисленные комментарии людей, которые... Нет, это натуральный без всяких синтетических добавок пиздец. Какие поправки, какая конституция... Скандал в семье Ромы Жукова - вот событие года и, может быть, десятилетия. Путина на выборах может победить только Малахов. Да если бы Малахов только захотел баллотироваться, то обошел бы всех в первом туре. Его бы и выбрали сразу пожизненно. Что мы там обсуждаем в своих блогах - какие проценты, какие вбросы... Мы живем под собою не чуя страны. Не при нас это началось и не при нас это закончится, если закончится вообще.

(no subject)

Получил отчет о НИР, заказанный нашей конторой в Сколково. Ничего особенного - разные спектры и хроматограммы. Вот только на хроматограммах везде слово "элюция" (что означает вымывание вещества) было написано с двумя "л". Что у них там, в Сколково, в головах... О чем люди думают, когда пишут свои отчеты... Кстати, писать элюция теперь моветон. Нужно - элюирование. И вообще в их случае нужно было оперировать временами удерживания. Ну, да ладно. Смеялись мы долго и теперь "эллюция" у нас слово дня.

(no subject)



Возможен ли русский пейзаж без церкви? Без маленькой и приветливой аккуратно побеленной со свежевыкрашенным зеленым или голубым куполом, или большой, сумрачной обветшавшей краснокирпичной с полуразрушенной колокольней, с приходом из пяти или шести стариков и старушек, с многодетным батюшкой в потертой рясе и быстро хмелеющим от одной рюмки деревенского самогона, с детишками, поющими на клиросе «иже херувими»… Возможен, конечно. Если Бога нет, то все возможно.

(no subject)



Майской ночью выйдешь в сад, посмотришь на небо, усыпанное звездами и жемчужными лепестками цветущих яблонь, послушаешь, как заливается и никак не зальется соловей у пруда, как хор лягушек квакает о том же, как жалобно скрипит дверь дачного сортира на участке соседа, потрогаешь ладонями остывший самовар в беседке, посмотришь, как блестит в траве горлышко бутылки из-под красного вина, как чернеет тень от граблей, поежишься от холода, подумаешь о том, сколько миллионов и десятков миллионов людей этими же самыми словами описывали майскую ночь, плюнешь в сердцах, попадешь случайно на вязаную шаль, которую жена велела тебе занести в дом, скажешь сам себе это не я и пойдешь спать.

(no subject)

Наверное, мы могли бы выходить из дому на прогулку квартирами по очереди. Составить график выходов на улицу и нарезать круги вокруг дома хотя бы минут десять каждый день. Одна семья вышла, а вторая уже на подходе. Одна уже вернулась, а вторая заходит в подъезд, чтобы вернуться. Немного похоже на тюремные прогулки, но что делать. Правда, кому-то может достаться ночное время или дождевое или зимнее. Можно поменяться. У стариков все равно бессонница - они могут и ночью, и особенно под утро гулять, когда у них сна ни в одном глазу. Некоторые начнут торговать своим прогулочным временем. Обнаружатся приписки и подтирки в журналах подъездных старост. Создадут прогулочную комиссию, которая будет состоять из самых уважаемых и неподкупных людей подъезда. У нее будут лимиты или фонды на прогулки. Мало кому понадобится срочно на выгул - кормящим матерям, детям, у которых ноги затекли сидеть на стуле ровно. Комиссия будет заседать не реже раза в неделю. Раз в месяц перевыборы, чтобы предупредить коррупцию в рядах членов комиссии. Дальше я не придумал. Все должно кончиться общей склокой, дракой, приездом полиции, Росгвардии и принудительным голосованием поправок к Конституции.

(no subject)



В Москве я живу в общей сложности лет двадцать. Полюбить ее так и не смог, но притерпелся. Она хорошая, может, и очень, но не моя. Я даже могу обидеться, когда говорят плохо о москвичах, но… как был провинциалом – так и остался. Не люблю я больших домов и широких проспектов. Я, кстати, и деревню не жалую. Для меня рай – это маленький уездный или вовсе заштатный городок. Неширокие улицы и совсем маленькие переулки, кое-где поросшие травой, многочисленные тропинки, небольшие частные домики, старые двух и трехэтажные довоенные или купеческие дома, палисадники, пионы, георгины, река, от которой по вечерам тянет свежестью, плотва и уклейки, которых вывесили вялиться на бечевках во дворах, кошки, которые ходят сами по себе или сидят на заборах, высматривая как бы украсть рыбу, люди на скамеечках перед домами, тихие бесконечные разговоры, которые можно оборвать в любом месте и начать с того же места хоть через неделю, шашлычные дымки из-за заборов, дети играющие в казаков-разбойников, катающиеся на трехколесных велосипедах, бегающие наперегонки с собаками, маленький кинотеатр, в котором показывают только комедии шестидесятых годов, запах свежеиспеченного хлеба, которым пахнет из городской пекарни, старое, заросшее бузиной, кладбище с замшелыми и позеленевшими мраморными надгробиями, привидениями и каменной часовней времен Алексея Михайловича, в которой по ночам кто-то страшно шуршит, трагически шепчет и невыносимо жалобно стонет. И непременно краеведческий музей, расположенный в старинном купеческом или дворянском особняке. Стены в нем толстые - все подоконники можно уставить цветочными горшками и утро начинать с того, чтобы поливать герани с фикусами и монстеры с традесканциями отстоявшейся водой из большой позеленевшей изнутри пластиковой бутылки. Чтобы на рабочем столе никаких компьютеров, а только чернильный прибор, стопки книг и рукописей, чтобы в книгах бумажные закладки, которые перекладывать каждое утро на новые места, чтобы каждое утро подчеркивать остро отточенным карандашом новые места, а старые стирать. И каждое утро писать себе новые напоминания на цветных бумажках и разбрасывать их по всему кабинету. Много лет сочинять многотомную историю этого городка. В самых мельчайших подробностях. Одно описание платья жены первого городничего пусть занимает целую страницу, а то и две. Может быть даже написать отдельную статью об этом платье, о цветочных гирляндах, которыми расшита атласная юбка, о батистовых ангажантах, о меховой выпушке, о воланах и отправить ее в «Вестник второй половины восемнадцатого века» или отыскать в запасниках музея старинную карту из бересты, на которой красным крестиком отмечен клад из золотых арабских динаров, который зарыли в этих местах разбойники Емельки Пугачева, когда отступали и разбегались под натиском правительственных войск, или нарисовать план разрушенного дома, в котором родился Павел Иванович Чичиков или останавливался Гоголь, когда плыл из Петербурга в Рим на пакетботе «Святой Петр», найти в этом доме обрывок письма Виссариона Григорьевича к Николаю Васильевичу или к Павлу Ивановичу или к ним обоим с тремя тщательно зачеркнутыми словами, или … ничего этого не делать, а просто смотреть в окно на копошащихся в пыли кур, на щенка, играющего со старым рваным ботинком, повторять про себя «В Москву, в Москву, в Москву!» и никогда в нее не уезжать.

(no subject)



По пустынной улице едет машина с громкоговорителем и призывает нас не выходить из дома без нужды, соблюдать социальную дистанцию, не заходить за черту в магазинах и на почте, носить маски… Правильно все машина говорит, но почему-то такое ощущение, что не договаривает про немедленную сдачу оружия, про выдачу евреев и комиссаров, оппозиционеров, либералов, иностранных агентов, про укрывателей, про… Конечно, машина этого никогда не скажет, но наверняка думает. Пока только думает.

(no subject)

Две продавщицы за соседними прилавками. Одна, измученная синими тенями для век, возмущается:
- А мой-то, собственник херов, недоволен, что я читаю за прилавком. Да не могу я без чтения! Мозги у меня засыхают от этой гребаной работы.
И трясет перед подругой засаленным номером журнала «Отдохни» с кроссвордами.

(no subject)

Небритый мужчина, замотанный в толстый шарф с ног до головы, прохрипел женщине в вишневом берете и такого же цвета фингалом под глазом:
- Помнишь Витюшу? Женился, сучонок. Бабу взял…, - мужчина мечтательно закатил глаза, – с полным фаршем. У ней багажник такой… такой…
Он выпростал руки из шарфа и попытался объять необъятное. Женщина слушала молча и курила.
– Снег пошел, - сказала она.
– Первый, - согласно кивнул мужчина.
– А это кому как, – ответила женщина.