Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...


(no subject)

Удручает, хотя и нисколько не удивляет, огромное количество людей, решивших стать вирусологами и эпидемиологами. Вы же были нормальными политологами, искусствоведами, театроведами, педагогами и кулинарами. Люди, которые едва могут написать формулу воды, не говоря о формуле сливочного масла или пошехонского сыра, берутся рассуждать о молекулах белка, о цитокиновых штормах, о точечных мутациях и о матричной РНК. Вы почему решили, что разбираетесь во всех этих вещах? Кто вам сказал? Это вопрос не индивидуальной, а коллективной безопасности. К сожалению, моя безопасность зависит от того, привиты вы или нет, носите вы маски или нет. Это татуировки вы будете наносить на свое тело по собственному усмотрению, а вакцинироваться придется потому, что вы ходите по улицам, ездите в общественном транспорте и работаете вместе с другими людьми. Разумеется, те, кто сидят дома или на дачах и не выходят в магазин или в поликлинику могут не вакцинироваться. Годами сидят, а не неделями. Им не нужно. Никто ведь не возражает против того, что за распространение венерических заболеваний можно получить вполне реальный срок. Почему же тогда за распространение ковида нельзя его получить? От него гибнет людей куда больше, чем от сифилиса или гонореи. Пока нельзя получить, но если так пойдет дело и дальше, то почему бы и нет. Еще ни одну эпидемию не победили без вакцинирования. Да, антипрививочников никто не может заставить вакцинироваться, но их будут ограничивать в правах и уже ограничивают. И это не злая воля государства, которое поздно спохватилось, но суровая необходимость. Уже сейчас видно, что вирус добрее не становится и чем больше заболевших – тем больше у него возможностей для мутаций. Каждый больной – грядка на которой он растет и размножается. Редкий случай, кстати, когда мы не зависим от Запада и у нас есть своя вакцина. Ничуть не хуже чем, к примеру, Пфайзер. Особенно бесят антипрививочники – жители обеих столиц. Очень хочется вывезти их в провинцию, где из лекарств только арбидол, теплое питье и грудной сбор, а КТ делают тогда, когда уже поздно. Вам бы полежать в коридорах переполненных больниц, в которых не хватает ни лекарств, ни аппаратов ИВЛ, ни даже кислорода. Вам бы постоять в бесконечных очередях желающих записаться на вакцинацию среди людей, которые быть может уже больны.
Предупреждая вопрос о том, вакцинировался ли я сам, отвечаю – вакцинировался еще полгода назад. Через месяц уже иду ревакцинироваться.

(no subject)

К середине восьмидесятых годов шестнадцатого века относится первое описание Опочки. Находится это описание в «Подлинной писцовой книге» за номером пятьсот тридцать пять и составлено писцами Григорием Дровниным и Иваном Мещаниновым-Морозовым. К описанию самой крепости Опочки прилагается перепись населения. Перепись как перепись – пушкари, воротники, дьячки, стрельцы, дворцовые и вольные крестьяне, старец богадельной избы, и посадские люди. Среди множества Гаврилок, Петрушек, Архипок, Гришек, Терешек и Матренок с самыми обычными фамилиями вроде Григорьев, Пучков, Макухин, Андреев и Макаров, среди прозвищ Тележник, Таможенник, Сидяка и даже Великая Борода, встретился мне стрелец Давыдка Дешевый. За что его так теперь уж не узнать. Может любил он менять шило на мыло, может ходил от жадности в дырявом кафтане, может продешевил, продавая казенную пищаль или саблю, чтобы пропить вырученные деньги… кто его знает, а только не приведи Господь попасть с таким прозвищем в перепись потому как «пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света».

(no subject)

В одной Писцовой книге шестнадцатого века при описании крепости Опочка встретил: "… Да в городе ж житницы и клети посадцких и полосных людей, и пушкарей и воротников". Тут все понятно, кроме одного - кто такие "полосные люди"? Есть у кого-нибудь не столько идеи, сколько информация на этот счет?

(no subject)

В числе замечательных церквей в Китай-городе находится древний храм во имя Живоначальной Троицы в Полях: слово "в полях" понимается не в прямом его значении, а в смысле "поединка". Татищев говорит в примечании своего "Судебника": "Поле разумеем поединок - пред судьями биться палками во делах, неимущих достаточного доказательства; ибо "ротою", т.е. клятвою или присягою, утверждать или оправдаться опасались душевредства". Судебным делом решались самые важные запутанные тяжбы - такой суд звали "Судом Божеским". Приступающие к поединку облекались всегда в полные доспехи и вооружались "ослопами", т.е. дубинами, но уже с 16-ого столетия употребляли и другое оружие. Бой происходил в назначенном месте на обширной поляне, со всех сторон огороженной, в присутствии судей, но посторонние туда не допускались. Кто одолел, тот был прав, а уступивший силе своего противника признавался виновным и платил пошлину окольничему, дьяку и подьячим, присутствовавшим при бое и наблюдавшим за порядком. Алексеев, составитель церковного словаря, говорит, что такое поле было "у Троицы в Полях", за городской стеной на берегу речки Неглинной, где были три полянки с нарочной канавой; здесь тягавшиеся дрались до крови, а иногда друг друга убивали до смерти. Он же описывает и более легкие поединки, например, спорящие становились там один по ту, другой по другую сторону канавки и, наклонив головы, хватали один другого за волосы - кто кого перетягивал, тот и прав бывал. Побежденный должен был перенести победителя на своих плечах через речку Неглинку. Перед таким поединком иногда предлагали соперникам и мировую, о чем напоминает нам старая пословица - "Подавайся по рукам - легче будет волосам".

И.А. Слонов "Из жизни торговой Москвы". Цит. по кн. "Москва. Купечество. Торговля. XV - начало XX века" М., Крафт+, 2007.

(no subject)



Старый пруд. Мимо расцветающих водяных лютиков, мимо острых стеблей сабельника, по облаку, по отражениям ветвей старого дуба, усыпанным облетающими розоватыми цветами черемухи, медленно плывет селезень. С берега ему бросают кусочки булки две, сидящие на скамейке, старушки. Одна из старушек, одетая в голубой сарафан, соломенную шляпку, и белые кружевные носки, говорит другой, в кроссовках и в клетчатой сумке на колесах:
- Сейчас я уже не откладываю, а просто живу на свою пенсию. Раньше-то, когда мой Толечка был жив и я работала, то откладывала, конечно. Правда, он мне ничего не давал. Ни копейки.
- И куда же все ушло? - спрашивает старушка в кроссовках и в клетчатой сумке на колесах.
- На его блядей, - отвечает старушка в кружевных носках, и тяжело вздыхает. – Все, до копейки.

(no subject)

Читаю я книжку Леонида Ивановича Софийского «Город Опочки и ее уезд в прошлом и настоящем». Книжка старая – ей больше ста лет и написана к пятисотлетнему юбилею города. Так вот, в книжке приводится цитата из Полного собрания русских летописей. В цитате перечисляются те, кто осадил Опочку в 1518 году. Вот часть этого списка: «… и многих земель люди, Чахи, Ляхи, Угрове, Литва и немцы, от цысаря Максимьяна короля Римского были люди мудрые, ротмистры, архитыхтаны, аристотели, да иных земель много, Мурове, Мозовшане, Волохи и Сербове и Татарове…». Ну, «Чахи» - это, скорее всего чехи, а Угрове – венгры, то есть, угры. «Архитыхтаны» наверное архитекторы, специалисты по фортификации и артиллерии. Наверное, а так ли это на самом деле… Кто такие Мурове, Мозовшане и Волохи… Это можно погуглить и найти. Наверное. Если кто-то знает – не таите это знание – поделитесь, а то мне, кроме ансамбля «Мазовше» в голову ничего не приходит. Волохи наверное связаны с Валахией. Или не связаны. Самое интересное – кто такие «аристотели»? Вот тут у меня нет совершенно никаких предположений. Неглупые, видимо, ребята, если проходили по разряду мудрых людей от Римского короля. С другой стороны – кой черт занес их под стены Опочки…

(no subject)

«В местности Камигата люди, выходя посмотреть на цветы, берут с собой завтрак в небольшой коробочке. Когда приходит время возвращаться домой, они бросают коробочку на землю и топчутся по ней ногами… Во всех вещах важен их конец».

Книга самурая. Бусидо.


… люди, выходя по весне в лес наломать веток цветущей черемухи, берут с собой пару бутылок водки, бутылку портвейна, дюжину бутылок пива, из расчета по три на брата и четыре про запас, пару килограммов чайной или любительской колбасы со шпиком, две буханки черного, две коробки шпрот или килек в томате, пакет пряников, кулек карамелек, пару бутылок чего-нибудь полусладкого или полусухого и три бутылки лимонада «Буратино» для женщин. И еще пять кило картошки и банку солярки, чтобы можно было развести костер. Когда приходит время возвращаться домой, мужчины или лежат не двигаясь или бьют друг друга по лицам. Женщины при этом допивают или полусладкое или полусухое, или пиво, взятое про запас, едят пряники и карамельки. Допив и доев, они встают и затаптывают еле тлеющий костер с печеной картошкой. Во всех вещах важен их конец.

(no subject)

- Ну и вот, - сказала женщина с пакетом замороженного тыквенного супа, банкой зеленого горошка и тремя ватрушками женщине с тремя упаковками крабовых палочек и бутылкой вина «Лыхны», - пошли они в лес за малиной. Светка сама с дочкой семиклассницей, подруга ее и муж Светкин – Юрка. У них там в Тверской области в лесах этой малины хоть чем ешь. Километр или даже меньше отошли от машины вглубь леса и малинник. Все ягодой обсыпано. Стоят, значит, собирают и сами едят. Вдруг Светка слышит – кашляет кто-то неподалеку. Таким прокуренным басом кашляет как из бочки. Кругом, понятное дело, лес – березы, осины, елки с белками разные. Откуда там взяться мужику кашляющему прокуренным басом, если подумать. Интересное, значит, кино… Раздвинула она аккуратно ветки, а там… медведь. Недетский такой медведь. Тоже, значит, за малиной пришел – жрет ее и кашляет. Кашляет, сука, и жрет.
Бежали обратно к машине молча. Светкин муж быстрее всех бежал. Они еще на полпути к машине были, а он уже сидел внутри нее мокрый и дрожал крупной дрожью. Светка его с того самого дня видеть не могла. Не могла простить и все. Сначала спать велела отдельно на диване в зале, а через полгода и вовсе развелась.
- Ну и правильно, сказала женщина с тремя упаковками крабовых палочек и бутылкой вина «Лыхны». Нахер ей нужен такой очконавт.
- Ты погоди, - продолжала женщина с пакетом замороженного тыквенного супа, банкой зеленого горошка и тремя ватрушками, - это еще не все. Развелись они, значит. Светка с ним даже их раздолбанную «Ниву» делить не стала, хотя и могла. Лишь бы его не видеть. Год прошел и Юрка ее бывший поднялся. В смысле стал лес пилить. Не сам, конечно, а купил лесопилку, нанял мужиков и поднялся. Так-то он при Светке был никто и звать никем, в смысле был у него какой-то ларек по продаже хер знает чего, а тут… И главное – женился, гад, на Светкиной подруге. На той самой, с которой они от медведя… Как же Светка себе локти кусала из-за лесопилки…
- Женщина, - сказала кассирша, - не задерживайте очередь. Вам пакет нужен?

(no subject)

Из подъезда выбегает растрепанная девочка лет семи-восьми с шапкой в руках, бежит к своим подружкам на детской площадке и кричит:
- Ура! Меня отпустили из этого ада!