Category: политика

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...

(no subject)

Аркадий Белинков в книге "Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий  Олеша" писал: "Деспоты  это  такие  люди,  которым  позволяют  быть   деспо­тами.  Как  только  им  перестают  позволять,  они  становятся  очень  милыми  людьми,  а  лучшие  представители  —  даже демократами". И  наш деспот все также деспот и мы, если честно, все такие же советские  интеллигенты. Вот только я думаю, что если нашему деспоту перестать  позволять быть самим собой, то он милым не станет, хотя в демократа,  конечно, превратится. Впрочем, он и сейчас демократ, когда смотрит на  себя в зеркало. Сильный, уверенный в себе и в своей Росгвардии демократ.

(no subject)

Иной раз думаешь - ну на сколько мы отстали в конце-то концов. Ну, на полвека, не больше... и тут вдруг в памяти всплывает еще из школьного курса истории вождь левеллеров Джон Лилберн, который писал в середине семнадцатого века, то есть при Алексее Михайловиче, что парламент должен делать, не то, что ему хочется, а то, что полезно для блага народа и не идет во вред народу. Он еще писал, что парламент получил свою власть от народа. При Алексее, значит, Михайловиче. Твою мать...

(no subject)

В процессе изучения истории Яранска, стал я искать списки репрессированных яраничей и среди разного рода документов попался мне ответ на запрос «О предоставлении информации об объектах памяти жертв политических репрессий», сделанный в четырнадцатом году, директором научно-информационного центра «Мемориал» правительству Кировской области. Правительство в лице заместителя председателя сообщает, что в Кировской области этих памятников довольно много и среди них – памятник Герцену, здание бывшей городской управы, в котором работал Салтыков-Щедрин, дома, в которых жили ссыльные революционеры Бауман, Степанов, Мавромати, Радин, Дубровинский, польские рабочие из Варшавы… и еще десяток имен. Отдельно в списке дом, где жил революционер Дзержинский и табачная фабрика, на которой он фасовал махорку. Интересно, а если с таким же запросом обратиться к правительству Вологодской области, они тоже внесут в список памятников жертвам политических репрессий дом в Сольвычегодске, в котором жил сосланный Джугашвили?

(no subject)

Все таки литература куда точнее политологии. Ученый политолог наговорит вам пропасть разных слов про авторитарные и гибридные режимы, сведет все их признаки в большую таблицу и забросает вас цифрами, а писатель скажет просто - Урфин Джюс и его деревянные солдаты говорящие деревянными словами. Мы живем под их управлением. Вот Гингема Мизулина, а вот Бастинда Яровая. Ну, а кто мы сами - жевуны, болтуны или мигуны... Это, в сущности, без разницы.

(no subject)



Дорогие друзья и читатели моего журнала! В наступающем году, наблюдая за политическими спорами, за падением рубля и ростом доллара, за тем, что скажет президент, за тем, о чем он не скажет и за тем, о чем он даже не знает, как сказать, вглядываясь в приближающееся дно, кипя от негодования при взгляде на окружающую действительность, на всех этих генеральных прокуроров, депутатов, вороватых чиновников, воюя не на жизнь, а на смерть в социальных сетях с либералами, ватниками, шубами и даже куртками на синтепоне, подписывая петиции, посылая всех к… и отправляясь туда сами, не забывайте жить и радоваться жизни. Президентов у нас будет еще много, и в каждом из них мы еще успеем разочароваться, упавший рубль встанет, и будет стоять, качаясь, как толстая рябина, а вот другой жизни, если мы, конечно, не индусы и не верим в переселение душ, не будет. Поэтому. Не забывайте. С наступающим! Всех вас люблю. Правда-правда.

(no subject)

Попросилась ко мне в фейсбучные друзья одна пожилая женщина. Сама из Петербурга, но живет в Гонолулу. Судя по фамилии, долго там живет. Я даже обрадовался. Такого далекого читателя у меня никогда не было. Заглянул я к ней в журнал, а там и злобные происки НАТО, и самый лучший в мире президент Путин, и отвратительный Обама, и русофобия, и список стран, которые бомбит Америка... Я, конечно, могу понять, когда человек живет у нас, в России, и круглые сутки смотрит новости по всем каналам. Я мог бы понять, если бы этот гражданин был депутатом, которого не пускают загорать на Лазурный берег, я мог бы... но в Гонолулу... Только один раз я был поражен, когда русскоязычный израильтянин, уехавший из России в девяностых, меня убеждал, что без Сталина нам было не выжить. Теперь второй.

(no subject)

Прочел в «Снобе» статью Андрея Мовчана о кризисе в стане либералов. Ну, статья, как статья. Глаз зацепился за цитату, которую Мовчан нашел, где-то у себя в фейсбучных комментариях. «Самый умный слой общества в анусе по самые помидоры». Живо представил себе помятые помидоры и томатный сок, текущий… Я бы хотел это развидеть, да. Все же, надо быть более осмотрительным при чтении. Правда, я и представить не мог… Ну, вот, опять. Проклятые помидоры…

(no subject)

Пишут, что скульптор Павел Грешников заканчивает работу над бюстом президента России Владимира Путина в образе римского императора. Инициатором идеи создания бюста стал атаман Петербургского городского казачьего общества Андрей Поляков, который хочет разместить памятник к 9 мая у станции метро «Проспект Просвещения». И это логично - один идиот поделился идеей с другим идиотом. От бюста, до всенародного принесения присяги императору при следующей инаугурации не так далеко, как может показаться на первый взгляд. Тем более, что это все в нашей истории было и очень хочет повториться. Недалеко мы ушли от нашего прошлого, потому как идем спиной вперед.

(no subject)

Оказывается, Меншиков был такого же росту, как и Петр Алексеевич - два метра и четыре сантиметра. Представилась мне картина - идут Петр и Меншиков, а навстречу им Путин и Медведев...