Category: спорт

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...

(no subject)

Дорогие друзья и читатели моего журнала! Посоветуйте мне умные часы с  функцией бибиканья, если ты забыл где-нибудь свой телефон. И заставить отозваться телефон, если он где-то спрятался в шкафу или под столом и не хочет вылезать.Ну и чтобы  были сигналы об смс. Все остальное спортивное барахло вроде счетчиков  калорий, шагов, вздохов и кашлей необязательно, хотя оно конечно будет -  никуда от этого не денешься. Браслеты не советуйте - у них слишком  мелкие для меня цифры. Мартышка к старости слаба глазами стала.

(no subject)

В переходе с Боровицкой на Арбатскую обычно стоит старушка с палочкой и пластиковой коробочкой для сбора подаяний. Сегодня к ней подошли два совсем молоденьких полицейских. Просто сопли с молоком. Ну, думаю, сегодня работать бабке не дадут. И завтра не дадут потому как чемпионат. Она стоит и чуть не плачет – у нее самый сбор по вечерам, а тут эти двое... Поравнялся я с ними и слышу как один полицейский наклонился к ней и говорит громко: «Да они еще выиграют». Хорошая все же, растет молодежь. Ведь мог же рубануть... а пожалел старушку.

(no subject)



    Когда стало совсем темно, я взял фонарик, собаку, лыжи и пошел в лес. Не то, чтобы я хотел кому-то или сам себе доказать, а… вообще. Жена велела взять телефон. Я никогда не ходил ночью на лыжах. Я летал на мотодельтаплане и даже на гидромотодельтаплане, а вот ночью на лыжах… Мне через два года уже на пенсию, а я еще не делал этого. Жена сказала, чтобы без телефона я не уходил. Она бы пошла со мной вместо телефона, но у нее заболело горло.
    По полю до леса пять километров.* Сначала я перешел шоссе, потом встал на лыжи, пять раз крикнул собаке, чтобы не разбегалась в разные стороны, потом крикнул еще два раза и пошел к лесу. Сначала было светло от деревни, от машин на шоссе и от звезд. Сначала собака все равно бегала во все стороны и пыталась ловить мышей. Сначала, до оврага, я шел быстро, подсвечивая себе фонариком. Овраг небольшой. Можно сказать и не овраг вовсе, а просто низинка, но деревенских огней из неё не видно. Откуда-то набежал ветерок и прикрыл небо пепельно-серыми тучами. Потом одна туча немного отодвинулась в сторону и на том самом месте, где только что приветливо сияла Венера, оказался тусклый и красноглазый Марс. Потом огни деревни спрятались за далекие сугробы. Потом стал садиться фонарик. Потом собака продолжала бегать, но уже не во все стороны, а только в некоторые из них. Буквально в одну или в две и недалеко. Хорошо, что я ее взял. Ее можно было время от времени подзывать и спрашивать:
- Тебе не страшно?
    После того, как я выбрался из низины, по полю до леса осталось километра два. Лес начал расти на глазах, чернеть и молчать. Он рос даже внутри меня, а чернел и молчал внутри еще сильнее, чем снаружи. Видимо, лес рос не только внутри меня, но и внутри собаки, потому, что команду «рядом» она начала понимать без слов. Внутри этой молчаливой черноты могли жить и волки, и кабаны, и медведи, и… жена могла бы просто позвонить и узнать как мы там - не стерлась ли мазь с лыж, не погас ли фонарик, не поймала ли собака мышь, не бросилась ли разъяренная мышь на нас обоих и… Зачем, спрашивается, она заставила меня взять телефон, а сама… Сам я думал разное:
- Тебе два года до пенсии осталось, дома остался тушеный в сметане кролик, осталась жена с жареной картошкой, блинами и вареньем из черной смородины… Какого, спрашивается, ты повернулся к лесу передом, а к ним ко всем, и даже к бутылке зубровки… В конце-концов можно сфотографировать лес издалека на максимальном увеличении и спокойно пойти домой. Да, можно, но днем, а ночью нужен прожектор. Вспышка фотоаппарата в этой ситуации... Тут ко мне сама подошла собака и спросила:
- Тебе не страшно?
    Было уже поздно бояться. До леса оставалось метров двести. Я передвигал лыжи не то, чтобы медленно, но… все время думал о том, как быстро поеду обратно. И, правда, первые полкилометра обратного пути, пока лес за мной гнался, я так быстро шевелил ногами и руками, что собака у меня уже ничего не спрашивала – ей и без того, было все понятно. Лес гнался и за ней. Мы ощущали на своих, мокрых от пота, спинах его тяжелое, черное дыхание.
    Когда лес понемногу стал отставать и впереди появились огни деревни, я замедлил ход, подозвал к себе собаку и начал с ней договариваться о том, чтобы она во время моего рассказа о ночном походе, в тот момент, когда я стал бы показывать следы от медвежьих клыков на пятках лыж… просто ушла к себе в будку и заснула бы. Поела бы колбасных обрезков, которые я ей незаметно вынес бы из дому, и быстро заснула, а не вертелась бы перед глазами жены, всем своим видом показывая, что кусать лыжи и она умеет, что сто раз это делала, что может хоть сейчас…

*Жена говорит, что всего три. Если бы я остался, как она, дома, то говорил бы, что и вовсе полтора.

(no subject)

Хмурое утро… Чугунная, как башня танка, стеклянная голова, которую может разбить вдребезги случайный звук от хлопнувшей в подъезде двери, веки, которые не поднять даже штангисту, спитой чай в щербатой кружке, подгоревший тост и сидящая в углу кухни виноватая собака, которую ты заставил слизывать с морды счастье от съеденного куска сыра, который сам же и забыл вечером на столе.

(no subject)

Попался на глаза заголовок из какой-то спортивной газеты "Тимофей Мозгов сделал 2-й дабл-дабл подряд". Умри журналист, который это сочинил и редактор, который это выпустил – лучше им не сказать. Да что журналист – такого и Николай Васильевич не выдумал бы.

(no subject)

Когда на поверхность Марса садится американский корабль и американский марсоход передает на Землю фотографии, а наш «Фобос-грунт» лежит на грунте, но не на том – вот тогда и надо делать жесткие выводы, а не тогда, когда набрали меньше китайцев медалек на Олимпиаде. Ревновать надо к настоящим успехам, а не к спортивным. Как сказал поэт «Любить — это с простынь, бессонницей рваных, срываться, ревнуя к Копернику, его, а не мужа Марьи Иванны считая своим соперником!» Хорошо, что мы хотя бы сделали для этого марсохода нейтронный детектор. Тоже, в сущности, десятое место, но это, пусть и скромное, достижение обошлось нам неизмеримо дешевле, чем спортивные неудачи.

(no subject)

Басё писал: "В пути я занемог...". Ну, в пути-то понятно. А вот простудиться в почти тридцатиградусную жару - это знает и умеет не всякий. Раньше умели многие, но потом забылось все как-то, затерялось и затерлось. Только старики и старухи еще помнят как. Где те старики... Но если вам приспичит - спрашивайте. Я знаю. Четвертый день кашляю так, что случись чемпионат мира по этому виду спорта уж я-то... а не то, что наша сборная по футболу. Зато прочел всю френд-ленту. И восхитился замечательной дачной прозе asia_datnova. И Вам рекомендую.
P.S. А еще выяснил, что вхожу в число любимцев. И вот ведь, что пишут: "люблю творчество интеллектуальных, почти лиричных гопников - Михаила Бару, Михаила Сапего, Тимура Шаова... ". По-разному меня аттестовали, но литературным гопником я еще не был. Какие мои годы...