Category: фотография

Category was added automatically. Read all entries about "фотография".

Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...


(no subject)

Дорогие друзья и читатели моего журнала! Те, которые фотографы - любители профессионалы. Говорят, что есть такие прозрачные экраны из оргстекла, которые при макросьемке какого-нибудь цветка или травинки, загораживают его от ветра. Как это называется и где это приспособление можно купить? Я уже весь гугл наизнанку вывернул и найти не могу.

(no subject)



Фотограф из меня никудышный. Я больше по подписям к фотографиям, но фотографировать мне нравится. Понятное дело, что в компанию к профессиональным фотографам меня не позовут и выставку не устроят. Ну и не надо. Не больно и хотелось. К счастью, есть социальные сети. Эта выставка осенняя.Collapse )

(no subject)



    Нет такого человека, который приехал бы в Рим без фотоаппарата. Всех фотографов условно можно разделить на три группы. Первая - самые легкомысленные. У этих в руках нет ничего, кроме телефона и палочки для селфи. Палочки для селфи здесь самый ходовой товар. Их покупают даже охотнее, чем бутылки с холодной водой летом. Повсюду, в местах скопления туристов, снуют темнокожие жители Азии или Африки с пучками этих палочек в руках.
    Вторая группа - это "средний класс" с фотоаппаратами весом от пятисот грамм до полутора килограммов. Третья - маньяки, у которых объектив размером с орбитальный телескоп Хаббл и штатив размером с треножник боевой марсианской машины из романа "Война миров". Я видел человека с таким фотоаппаратом на треноге. Вернее, это был фотоаппарат с человеком для протирки объектива и кнопкой дистанционного пуска. Будь моя воля я бы запрещал из таких объективов целиться в памятники старины.
    Первая группа фотографирует своими телефонами все подряд. Вот они на фоне Колизея, вот на фоне пиццы, под руку со швейцарским гвардейцем и в обнимку с древнеримской колонной. На площади у Колизея этих самострелов как воробьев у лужи в жару. Они становятся спиной к Колизею, вытягивают свою палочку для селфи, с закрепленным на ней телефоном подальше и таращат глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь на экране в тот момент когда на него изо всех сил светит солнце. Ничего страшного, если не видно - можно сделать двадцать или тридцать снимков, а потом выбрать... все. Маленькие корейцы, китайцы или японцы умудряются смартфоном сделать селфи всей семьи. Телефоны у них большие и в один влезают не только родители, но и до десятка детей. Женский кореец, китаец или японец собирается в небольшие стайки и тут же бурно обсуждает то, что получилось. Если получилось хорошо, то лица у всех кислые, а если плохо, то все довольны, хохочут и делают уморительные рожицы.
    Вторая группа иногда фотографирует Колизей, крутя при этом какие-то кольца на объективах, приставляя бленды и даже светофильтры, но только в промежутках между фотографированием самих себя. Тут все строго - кавалеры фотографируют дам до тех пор, пока дамам не наскучит или не разрядится аккумулятор у фотоаппарата. Две дамы могут образовать такое множество многофигурных композиций, которое... не приведи Господь. В таких случаях главное - ни в коем случае не брать из дому запасной аккумулятор.
    Третьей группе фотографов женщин заменяют фотоаппараты. Они беспрестанно суетятся вокруг них точно пчелы возле пчелиной матки, то протирая специальной тряпочкой объектив, то меняя выдержку, то диафрагму, то включая вспышку, то выключая ее. Фотоманьяк всегда в поисках особенного кадра, которым он будет хвастаться, когда вернется к себе домой в Тверь или в Токио, или в Сиэтл. Вот, как раз удачно пролетает белый, красиво освещенный закатным солнцем, самолет над Колизеем... Если собрать все самолеты, сфотографированные над Колизеем, то их будет больше, чем во всех аэрофлотах всех стран вместе взятых.
    Глядя на всех этих людей, размахивающих палочками для селфи, непрерывно суетящихся в поисках новых поз, в которых можно себя увековечить, глядя на увешанных фотоаппаратами, штативами, сменными объективами, глядя на то, как они выбирают ракурс, освещение, как... Ты думаешь - да гори оно синим огнем. Я не за этим сюда ехал. Я просто похожу по Колизею, по Капитолийскому холму, посмотрю на величественные развалины, потрогаю теплый мрамор колонн, почитаю про себя "Я римский мир периода упадка" или "Оратор римский говорил"...
    Это как раз и будет первая стадия болезни. Внешних проявлений еще и нет никаких - ты просто ходишь, наслаждаешься видами и свысока смотришь на этих ненормальных, застывающих у каждого камня точно суслики у входа в свои норы, чтобы другие суслики могли их сфотографировать. Через какое-то время (надо сказать, не очень большое) ты начинаешь совершать бессознательные фотографические движения руками. Если у тебя в руках совершенно случайно оказался телефон, то ты отодвигаешь его как можно дальше от себя, как бы пытаясь разглядеть в нем... Нет, ни за что. Даже руки от стыда краснеют. Впрочем... если один или два раза сфотографировать себя на фоне вот того барельефа с римским орлом... и залезть на этот пустующий постамент...
    Вторая стадия проходит почти незаметно - десяток-другой ночных фотографий Колизея, летняя веранда в ресторане, еще одна летняя веранда, несколько десятков видов Рима с купола собора Святого Петра, сотня фотографий римских церквей снаружи и изнутри, две сотни фотографий фонтанов, фотографии уличных музыкантов, римлянок...
    Впрочем, это уже признаки третьей стадии - горячечной. Вот пицца четыре сыра, вот я на фоне пиццы, вот с пиццей внутри, вот в меня влезает ризотто с морепродуктами, вот не может влезть пирожное канолли, вот я в шлеме гладиатора, вот у подножия Авентинского холма, вот на его вершине... или Палатинского..., вот рядом с мраморным бюстом какого-то императора, вот с бюстом... извините синьора... Придя вечером в гостиницу и упав на кровать, ты с ужасом вспоминаешь, что не успел сфотографировать последние пять квадратных метров мозаики на полу виллы Боргезе и монетки на дне фонтана Треви.
    И так ты бегаешь с утра и до вечера все дни твоих коротких римских каникул с воспаленным от усталости объективом. И все это для того, чтобы потом, дома, ненастным осенним вечером, когда за окном идет дождь со снегом, пригласить друзей и мучить их показом этих бесчисленных фотографий вместо того, чтобы сказать:
    - Пожалуйте к столу дорогие гости. У нас сегодня никаких изысков не приготовлено. Пиццу не умеем делать. Чай, не в Италии живем. Вот гусь с капустой и антоновскими яблоками, вот пирог с вишней, вот сладкая настойка на черносливе, вот горькая на полыни и кориандре, а вот простая водка для того, чтобы селедку было удобнее есть. Рассаживайтесь скорее, а то гусь остынет и водка согреется.
Collapse )

ЛИТО ИМЕНИ ЛОРЕНСА СТЕРНА

продолжение

    Уклонюсь, однако, немного в сторону от основной темы моего повествования. Расскажу о своей книжке «Обет безбрючия», которая вышла в издательстве «Геликон Плюс» через год после того, как меня приняли в ЛИТО. Собственно, даже не о книжке, а о фотографии на обложке.
    За год до выхода этой книжки я принимал участие в одном научном симпозиуме, проходившем в Штуттгарте. Что делают участники научных симпозиумов в свободное от докладов и семинаров время? Известное дело – пьют немецкое пиво, вино, едят сосиски, шатаются по городу и фотографируются в обнимку с памятниками. В тот день мы с моим товарищем выполнили почти все пункты этой развлекательной программы и, кроме того, сидя на скамейке в парке, рассматривали проходящих мимо девушек, высчитывая процент красивых девушек к некрасивым. Полчаса посидели, красивая девушка так и не пришла, и мы пошли фотографироваться в обнимку с памятниками.
    На одной из площадей, перед каким-то высотным зданием стояла чугунная брунгильда на гранитном постаменте. Ага, - сказали мы друг другу, - вот, наконец, и красивая девушка. Правда, обнять ее оказалось довольно сложно – постамент, на котором она стояла, был довольно высок. Роста моего хватало, чтобы только-только дотянуться до ее внушительного бюста. Я немедленно простер в немой мольбе к этому бюсту руки и товарищ мой щелкнул затвором фотоаппарата.

17,28 КБ

Потом настала его очередь ухватиться за прекрасное, но… ростом он был меньше. У него ученая степень была ученее моей, а вот с ростом все было ровно наоборот. И тут мой взгляд упал на пластиковые стулья, стоявшие рядом, в небольшом уличном кафе. В этот час кафе было по какой-то причине закрыто, но стулья, составленные стопками, стояли на улице. Между ними сновал какой-то турок и пылесосил мостовую. Мы с товарищем приступили к стульям, но тут оказалось, что они были скреплены довольно толстыми цепями. После принятого на грудь пива нам эти цепи были по колено. По крайней мере, нам так казалось. Минут десять мы гремели цепями на всю площадь. Испуганный турок смотрел на нас квадратными турецкими глазами. Кое-как, знаками, я объяснил ему, что нам нужен стул. Не выпуская из рук пылесоса, он забежал в кафе, вынес ключ от замка, которым была скреплена цепь, открыл его и поставил перед нами два стула и жестом показал – садитесь, мол, отдыхайте. Обрадованный товарищ мой быстро схватил стул, подтащил его к постаменту, на котором стояла брунгильда, и сам на него взгромоздился. Протянул он руки, облапил прекрасное и крикнул мне, чтобы я изготовился для фотосессии. Только я изготовился, как за моей спиной раздался громкий стук. Оборачиваюсь – турок, глядя на нас, выронил свой пылесос из рук на мостовую и от него (то ли от турка, то ли от пылесоса) отвалилось, катится и подскакивает на камнях какое-то колесико.

продолжение следует

(no subject)

41,91 КБ

Венера Судогодская

Фотография synthesizer

Фотография, конечно, не ахти какого качества вышла. Телефоном фотографировал. Впрочем, там хоть зеркальным фотоаппаратом фотографируй, а выйдет так, точно телефоном или даже карандашом срисовал. Должно быть атмосфера такая. Может, воздух от тоски туманится или черт его знает...